Не то место, не то время

– Так ведь Элька и Юлька будут, – удивилась я. Ирка поморщилась от моей непроходимой тупости. Но пояснила.

– Здесь какая-то пирушка будет, им втроем не справиться.

– О’кей.

Говорить больше было не о чем, но Ирка не уходила. Рассматривала меня колючим взглядом, заставляя чувствовать себя словно голой на морозе. Ее пухлые (стараниями косметолога) губы были окрашены в кроваво-красный, как и острые ноготки. Выглядело это вульгарно, как и две, явно излишне расстегнутые, пуговки на форменной блузке.

– Сильно устала? – услышали мы голос Инессы и вздрогнули от неожиданности.

Ирка тут же соскочила со стула и поспешила на свое рабочее место. Но у самого порога обернулась и посмотрела на Инессу так, что та вполне могла самовоспламениться. К счастью, этого не произошло. Да и Инесса не видела, что происходило за ее спиной. Разве что чувствовала. Она же задержала взгляд на моей папке с переводами, однако комментировать ничего не стала и пошла с обходом дальше. Вот и славненько. Я и раньше не думала таиться, теперь и вовсе не стану.

Пока обхожусь без косяков, буду совмещать, а там посмотрим.

Окинув взглядом посетителей и убедившись, что никому и ничего от меня не нужно, я подвинула к себе папку. Но вновь звякнул звоночек над дверью. Губы против воли растянулись в улыбке.

Штакетина под два метра, Янка всегда служила отменным ориентиром в любой толпе и компании. Но даже и без выдающегося роста она была вполне способна привлечь к себе внимание – невероятная неуклюжесть являлась неотъемлемой частью ее образа.

Всего единожды уронив со звоном барный табурет, она таки оседлала его, не получив значительных травм и став похожей на жирафа, спросила, заискивающе заглядывая, мне в глаза:

– По десятибалльной шкале как сильно ты на меня злишься?

Я подумала-подумала и вынесла вердикт:

– Шесть.

Янка тяжко вздохнула. Мы выросли в одном дворе и знали друг друга на отлично. Посему моя обида, как и ее печаль, вполне понятны обеим.

– Я с самого утра пыталась до тебя дозвониться, чтобы предупредить, – заканючила она.

Телефон, кстати, остался в номере, потому ей это и не удалось. – Тамаре невозможно сказать «нет». Она, как рентген видит на сквозь…

– А то я не знаю…кто тебя в своей комнате почти месяц прятал, когда ты на родителей обиделась, за то, что с Васькой Кожениковым в кино не отпустили?

– Я не такая стойкая, как ты, – тяжко вздохнула Янка и посмотрела жалостливо.

Я вздохнула, демонстрируя свое расстройство. Но злиться на Янку не умела.