Изображая невинность

И все по новой.

Мама в досаде отставила тарелку. Желание свернуть шею Стасу явственно читалось на ее лице.

Я положила руку на ее теплую ладонь. Как могла оптимистично сказала:

– Ничего, мам. Это все ерунда, просто нужно пережить.

– Ты ходила к нотариусу? – помолчав, спросила она. Говорить о том, что изменить невозможно было труднее всего. Я молча кивнула.

– Рано или поздно тебе придется принять случившееся, смириться…

Из уст мамы это звучало особенно больно. Я прикрыла рукой лицо, боясь вновь разреветься.

Она поспешно подошла ко мне, обняла со спины.

– Хочешь, поедем вместе? Сорок дней на прошлой неделе прошло. Мы ведь даже не прибрались там. Нужно все привести в порядок.

– Не нужно, – справившись с собой, глухо сказала я. – Съезжу завтра сама. Пыль вытереть особого ума не надо.

Мама поцеловала меня в макушку и сильнее прижала к себе.

Квартира Маринки располагалась на Таврической улице, в доме с видом на Таврический сад. И сад, и улица носили славное имя любимца Екатерины Великой, графа Потемкина-Таврического.

Однако дом, в сравнении с соседними особняками и доходными домами, был достаточно молод – построен в первые годы двадцатого столетия. В царское время в его стенах располагался банк, после революции он претерпел значительные изменения и превратился в жилой дом для рабочих и крестьян. Но надолго они в его стенах не задержались – слишком лакомым было расположение, как-никак сердце города. Пришли новые жильцы с обширными возможностями, связями и кровью на руках.

Сменяя друг друга, они терялись в чехарде постреволюционных лет, НЭПа и сталинских репрессий. Во время войны фасад дома был значительно поврежден, но умело восстановлен после ее окончания. В последние годы за ним принялись усиленно следить, и дом постепенно обрел, если и не первозданный шик, то вполне различимое величие.

Однако не судьба дома и не красота района привлекли Маринку. Решив купить квартиру, она не выбирала из множества вариантов, не изучала рынок.

Она точно знала, что ей нужно и потратила почти полгода на уговоры хозяев заветной квартиры под номером тридцать пять.

А объяснялось все очень просто – судьба дома была тесно сплетена с судьбой нашей семьи.

К сожалению, история семьи не была нам известна по десятое колено, и никто не знал, как прадедушка и прабабушка, едва успевшие пожениться в то время, оказались жильцами тридцать пятой квартиры.