Изображая невинность

Квартиру давно не проветривал, и от затхлого тяжелого воздуха начинала болеть голова. Я открыла каждое окно в каждой комнате и вышла на балкон. Таврический сад радовал зелеными кронами роскошных деревьев. Доносился прохладный свежий ветерок с Невы.

Предательские слезы обожгли мои щеки. Я жалобно всхлипнула и закусила до крови губу.

Всего четыре года назад, когда Маринка выкупила квартиру нашего прадедушки, мы пили шампанское на этом самом балконе. Любовались парком и смеялись, радовались, мечтали… А теперь?

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась.

Призывая к порядку, Горилка грозно тявкнула. Поспешно вытерев слезы, я сказала:

– Ты совершенно права! Мы сюда зачем пришли? Пыль вытирать? Вот этим и займемся!

Вооружившись тряпками и разномастными чистящими средствами, я включила погромче музыку и принялась за дело.

Сказать по правде, особого рвения можно было бы и не проявлять. Работая иногда по двенадцать часов в сутки и спеша из одной командировки в другую, Маринка при всем желании не смогла бы справиться со своими пятикомнатными хоромами.

Оттого, будучи женщиной умной и пыль по углам не любившей, сразу наняла себе помощницу. Та работала примерно и, несмотря на минувшее время, особо загрязниться квартира не успела.

Но, не то от переизбытка энтузиазма, не то в дурацкой попытке заглушить собственные чувства, я натирала каждую поверхность до зеркального блеска. Эффект от моего усердия был потрясающий – я так устала, что все мысли куда-то попрятались и душу мою не тревожили.

К концу дня неубранной оставалась только гардеробная.

Оставив ее на десерт, я с большим удовольствием выпила душистого чая (чаевничать мы с Маринкой всегда любили и частенько баловали друг друга новенькими вкусненькими чаями). Переведя дух, вновь натянула перчатки и взялась за последний рубеж.

Высота потолка в три-четыре метра – это абсолютная норма для старого фонда петербургских домов, и этим никого не удивишь. У Маринки же они были четыре с половиной метра. А в гардеробной все шкафы, сделанные на заказ, были высотой от пола до потолка.

Верхними секциями она пользовалась редко. Там хранились чемоданы, вещи, которые успели надоесть (но не настолько, чтобы от них избавиться) и всякая памятная дребедень.

Притащив из кладовки стремянку, я взгромоздилась на самую верхнюю ступеньку и стала перебирать и протирать каждую вещь. Занятие это было не из легких, ибо даже на стремянке и при росте метр семьдесят пять до самой верхней полки шкафа я достала с трудом.