Изображая невинность

В какой-то момент, взгляд Клавы упал на фотографию, висящую на холодильнике в магнитной рамке. Один раз в год мы непременно ездили куда-нибудь отдыхать вдвоем. И эта фотография была с предпоследнего отпуска.

– Вы так похожи, словно близнецы – сказала она и смутилась. – Извини, снова я …

– Ничего, – заверила я. – И вы правы, мы действительно очень похожи, хоть и двоюродные.

Мы обе были брюнетками. Длинноволосыми, смуглыми, со слегка пухлыми коралловыми губами. Пушистые длинные ресницы обрамляли темные глаза. А несколько совершенно одинаковых веснушек и у нее, и у меня, словно привет из детства, украшали нос и щеки.

– Клава, – поспешно попросила я. Прежде чем она вновь заговорит о сестре. – Расскажите, кто живет в комплексе? Я ведь только второй день здесь и было бы неплохо знать, с кем теперь соседствую.

К моей просьбе она отнеслась без всякого удивления. Охотно поведала о жильцах. Хотя я и понимала, что обычно она не склонна разговаривать на подобную тему.

– В вашем доме никто больше не живет.

Зимой, на новогодние каникулы, хозяева уступили его друзьям почти на месяц. Марина жаловалась, что шумели. А так, с самой постройки, здесь никто и не бывал. Дом напротив целиком принадлежит семье Цифля.

– Юрий Петрович и его супруга, Алла, выкупили оба таунхауса и объединили их в один дом.

– Они живут вдвоем?

– Теперь, да, – невольно поморщилась Клава. – Дело в том, что Алла вторая супруга Юрия Петровича. С первой женой, Ольгой, они прожили больше пятнадцати лет. Почти все время я работала у них.

Но не здесь, конечно, в старом доме. Это пару километров отсюда. После смерти Ольги, Юрий Петрович дом продал и переехал сюда. Они жили втроем: он, его дочь, Юленька и мать, Евдокия Семеновна. Но мужчине, понятно, без жены худо. Женился он во второй раз. На Алле. С матерью его они не поладили сразу. Иногда так ругались, вся улица слышала. Но долго им друг друга терпеть не пришлось – скончалась Евдокия, царствие ей небесное. Горе это и здоровье Юрия Петровича подкосило. Хворый стал, за последний год словно лет на десять постарел. А молодая жена цветет. Но не бросает его и то хорошо.

– А дочь?

– Дочь в Англию учиться отправил. Даже на новогодние каникулы теперь не приезжает, – тяжко вздохнула Клава. – Жалко девочку. Хорошая она. Сиротой при живом отце осталась.

– У них большая разница в возрасте? У супругов Цифля, я имею в виду.

– Почти двадцать лет, – усмехнулась Клава и продолжила. – В первом доме по вашей стороне все квартиры пустуют.