Изображая невинность

Хозяева живут кто где. Одни в Америке, другие в Новосибирске. Приезжают редко. У них я тоже убираюсь раз в месяц, а зарплату они переводят мне на карточку.

– Но напротив оба таунхауса жилые? Окна открыты и машины стоят.

– Да, там живут, – подтвердила Клава. – Не скажу, что мирно, но живут.

– Соседи не поделили куст сирени и устроили междоусобицу?

– Разные они очень, – махнула рукой Клава. – Видела на лужайке странную скульптуру?

О чем говорит Клава я поняла сразу – не заметить этот продукт чьей-то странной фантазии было просто невозможно.

Огромная металлическая дура высотой метров пять представляла собой сплетение каких-то ни то лент, ни то змей. Она блестела на солнце, привлекая птиц и рождала во мне ясное понимание того, что современное искусство – это книга за семью печатями для такой серости как я.

– Так вот, половина дома со скульптурой принадлежит Виктории. Она журналистка и вся такая…современная. Или как это сейчас принято называть? Эмансипированная? Одним словом, одна карьера на уме.

Гости, торжества до утра бывают у нее частенько. А так, живут они с Тутанхамоном одни.

– С кем? – решив, что ослышалась, переспросила я.

– С Тутанхамоном, – усмехнулась Клава. – Это собака. Шпиц. Звонкая, просто ужас.

– Понятно…– пробормотала я и покосилась на Горилку.

– А за стенкой у нее семья Ереминых, – продолжала Клава. – У них трое малышей. Все погодки. Ира за ними одна следит. Не знаю почему, но няню они брать не хотят. Саша же все время на работе пропадает.

Приезжает уставший, а у соседей веселье до зари. Понять, конечно, можно.

– Борьба противоположностей, – констатировала я.

– Не то слово, – грустно вздохнула сердобольная Клава. – От борьбы такой иногда разве что искры не летят.

– Мы с Горилкой тоже вдвоем жить будем, – улыбнулась я. – Так что, особых хлопот от нас не будет.

– Что вы, – всполошилась Клава. – Хозяйки лучше Мариночки мне и не найти было. А вы, по всему видно, в этом тоже с ней очень похожи.

– Только в командировки не езжу, – закинула удочку я.

– Ох, да. Работала ваша сестра на износ. Но, что поделать, если женщины в наш век заботиться вынуждены о себе сами. Ты не сочти меня навязчивой, просто привязалась я к Марине, вот и переживала за нее по-стариковски, – сокрушалась Клава. – Хотя, конечно, мое дело маленькое, и жизнь хозяев меня касаться не должна. Но уж очень я надеялась, что у Мариночки с ее молодым человеком все сложится. Заживут душа в душу, остепенятся.