Записки отшельника. Проводник из одиночества

Сложим эти два утверждения и получим, что мы появляемся и развиваемся при испытании в условиях одиночества.

Хорошо, если одиночество не является вынужденным и чрезмерным. Другими словами, человек не ограничен в свободе и у него удовлетворены основные потребности, например, в пище, воздухе, сне и безопасности.

Чувство безопасности, однако, вещь относительная. Например, страдающим паранойей подозрительность мешает удовлетворить эту потребность в любых условиях. Поэтому поиск безопасности для них и есть их испытание.

В исключительных случаях люди могут и в условиях отсутствия достаточной свободы, пищи и безопасности двигаться к своей самости[1 - Са?мость – архетип, глубинный центр и выражение психологической целостности индивида. Принцип объединения сознательной и бессознательной частей психики. Обеспечивает вычленение индивида из окружающего его мира.] и преодолевать иссушающее душу безвременье[2 - Безвременье в общепринятом значении – тяжёлое время, пора невзгод, период общественного и культурного застоя, период смены времен года.

Безвременье в определении автора – состояние души, характеризующееся выходом за пределы переживания измерений времени, ощущением остановки его тока, отсутствием привычного потока сознания и нарастающим чувством пустоты и отчужденности мира.].

Условия одиночества могут навязывать и свои испытания. Потому разумно вначале поговорить об условиях одиночества.

Условия одиночества

Идеальные условия – по благословению наставника и при его духовной поддержке ученик удаляется от людей в тихое, защищенное и достаточное для жизни место с перспективой, что со временем к нему потянутся его последователи.

Мы знаем много таких историй, например, из жизни святых.

Но почему это идеальные условия, спросите вы? Ведь они пережили множество испытаний и лишений. Ответ будет позже.

Экстремальные условия, вернее – их отсутствие – заключенный атеист в холодном, тесном и сыром каменном подвале без еды, знающий, что жизнь его может оборваться в любой час не по его воле.

Я вижу внутренним взором, что именно такой человек читает эту книгу в будущем, или, вернее, вспоминает ее строки. Мне не сложно представить этого молодого мужчину, третьи сутки стоящего в темном карцере концлагеря, так как я помню об этом рассказы отца. И я знаю точно, что он думал через некоторое время в ожидании смерти перед газовой камерой.