Тонкие струны души разрывая

Со второй попытки открыв покосившуюся дверь (Дима позволял мне быть феминисткой и мужскую силу понапрасну не проявлял), я вошла в бар. Признаюсь, столь скверные заведения мне видеть не приходилось. Интерьер без всякого кастинга прошел бы в экранизацию «На дне» Горького. Если бы кто-нибудь решил ее снимать, конечно.

В сей поздний час посетителей в баре осталось всего шестеро. Дюжие и хилые мужики (гопники, как они есть) оккупировали правый угол, сдвинув два столика. За стойкой скучал слегка косоглазый бармен.

Сказать, что наше появление вызвало интерес – пойти против правды.

Скорее, удивление, граничащее с отупением. Хотя, вполне возможно, что последние – нормальное состояние для завсегдатаев «Косухи».

С видом монаршей особы я неспешно оглядела присутствующих. Царственно улыбнулась бармену (что усугубило его косоглазие). Легко скинув шубку с обнаженных плеч, я бросила ее на руки Димы. Водитель поймал ее машинально. А избавиться не решился – как никак вещь дорогая, и за порчу могут вычесть из зарплаты.

– Простите, -ласково спросила я у бармена. – Где здесь клозет?

– Чего? – свел он брови домиком.

– Дамская комната, – охотно пояснила я, но лишь усугубила ситуацию. Вздохнув, выбрала синоним попроще. – Туалет где?

– А-а-а, – чему-то обрадовался он. – Дык, вон там.

Ткнув кривым пальцем с обгрызенными ногтями в стену напротив, он указал направление.

– Вы очень любезны, благодарю.

Покачивая бедрами в такт звону каблуков, я прошествовала к нужному месту и скрылась за дверью.

С трудом поборов брезгливость, заперлась в заросшей грязью комнатке. Включив воду, я достала из сумочки флакончик с духами. Разбрызгав неприлично дорогую жидкость по всем сторонам, я довольно улыбнулась. Так гораздо лучше.

Придерживаясь общепринятого мнения о том, что в полиции работают одни лодыри, я набрала известный каждому номер и приготовилась ждать. Однако ответили мне сразу, что приятно.

– Я хотела бы сообщить о драке. Бар «Косуха». Он находится…

Описав со всей тщательностью расположение бара дежурному, я была готова проститься.

Но его интонация навела меня на мысль, что ждать стражей порядка придется до утра. Пришлось поторопить.

– Очень вас жду. Просто очень. У них ножи, и, кажется, стреляют! Ой, что же делается…

Бросив трубку, я засекла время. Пять минут показались вечностью. Когда минутная стрелка оказалась на трех, я вернулась в зал. Дима с хмурым лицом сидел за стойкой. В его глазах промелькнула надежда, но я тут же свела ее на нет.