Четвертый корпус, или Уравнение Бернулли

Получив заранее оговоренную плату за услуги, Олег вынес к запасному выходу электрическую плитку на один блин, сковородку, килограмм сырого картофеля и пятьдесят граммов подсолнечного масла на дне пластиковой бутылки без этикетки.

– Леха просил вам передать. – Сашка поставил сковороду на стол, снял ветровку, бросил ее на стул и сел рядом на свободный. – У нас поход по сетке, но отменили из-за погоды. Думал, высплюсь, а тут Леха с этой картошкой: «Сходи, сходи».

Сашка посмотрел в потолок, показывая, что спорить было бесполезно, и забросил ногу на ногу, демонстрируя, что уходить не собирается.

Учуяв сладковатый, уже подзабытый запах жареного, к сковороде подсел Женька и начал противно царапать по дну алюминиевой вилкой. Анька глупо заулыбалась, думая, что выглядит загадочной, Сережа пошел пятнами и засобирался к себе. Сразу же после того как Женька опустошил сковороду, оба ушли.

Под усыпляющий стук капель по карнизу Сашка еще долго рассказывал что-то про Леху, расстегивал верхние пуговицы рубашки, запускал пальцы в мокрые волосы, смотрел, как, слушая его, Анька наматывает на палец рыжий локон, и после трехминутной перестрелки взглядами был уже не только не против, но и как будто за.

– Сыграем? – спросила Анька и махнула перед ним крестовым королем. – Ставлю поцелуй.

Сашка шумно выдохнул и облизнул вдруг пересохшие губы:

– Сыграем.

Молча, что на Сашку было не похоже, он помог Аньке собрать карты и за руку повел из вожатской, потому что мне (это было частью плана) сильно захотелось спать.

Буднично, просто, как будто они шли строить отряд, Анька первая перешагнула порог и, даже не оглянувшись, исчезла в коридоре. Теперь главное – чтобы она не пожалела.

– А иначе, – сказала я сама себе, – он получит вот этой сковородой прямо по своему распрекрасному лицу!

Я взвесила в руке сковороду: сгодится – большая и чугунная. Рядом со сковородой оказались две банки тунца, банка соленых огурцов и чипсы с сыром, и только сейчас я поняла, как сильно хочу есть.

Хлеб в перечень запрещенных продуктов не входил, поэтому чипсы пришлось макать в тунца и заедать все это конфетами с ликером.

За банкой с огурцами нашелся Женькин блокнот для планерок. Соорудив себе какой-то трехэтажный бутерброд без хлеба, я открыла блокнот на сегодняшнем числе.

У Женьки был очень красивый почерк: почти без наклона, с размашистыми вензелями. Первой записью оказалась матерная частушка.