Клевер. На дне вершины. Боевик без единого выстрела

Как я выгляжу перед окружающими? Как рогоносец? Меня презирают? Я похож на оленя?» И в заключении: «Как мне теперь со всем этим жить?»

На самом деле неважно, какие мысли пульсируют в твоей голове. Вывод один: ты боишься отпустить человека, потерять над ним контроль. Но не возможно на фундаменте страха построить любовь. На страхах основывается только ревность. Страх, и ревность – вариации слабости!

…

Самой красивой позой в сексе я считаю «позу наездницы». Женщина обнажает перед взором партнера свое тело, и мужчина безотрывно любуется ее красотой.

Она перенимает инициативу – он подчиняется и контролирует. В подобные моменты и речи быть не может о какой-то там скромности. Такие понятия здесь не только не уместны, но даже глупы.

Прикрыв глаза, женщина отрешается от всего мира. Она пребывает в трансе, пока чувствует в себе вожделенный орган. Наблюдать это поистине прекрасно! В эти секунды мы – одно целое.

Чувства тем сильнее обостряются, чем ярче ты осознаешь, что этот секс может стать для тебя последним.

Быть может, через час ты встретишь своего противника, а на рассвете умрешь. Погибнешь и больше никогда не вернешься в этот дом.

Мила, словно на стременах взлетала вверх, а затем со стоном оседала на меня. Это гарцевание было завораживающим. Я снова и снова любовался ею, дивился тому, как эротично взлетали вверх ее небольшие, но нежные и упругие перси. Певучесть ее стонов ласкала мой слух. Сочетание сексуальности и божественной красоты ее фигуры и пышных локонов доводило меня до экстаза.

Почувствовав, что на подходе, я надавил ладонями на ее бедра и вошел глубже. Я страстно желал, излиться в ее лоно, мечтал поселить в ней жизнь. В тот вечер я мог не вернуться домой, но ребенок, которого родит моя женщина, будет жить и продолжать род. Вероятно, это было эгоистично, но удержаться я был не в силах.

Но Мила предугадала мои намерения. Она распахнула свои зеленые глаза и посмотрела на меня строго. В последнюю секунду красавица припала к моей груди. И поневоле мне пришлось ее покинуть.

– Леша, я же сказала, нет! – тихим голосом, но твердым тоном произнесла она мне на ухо.

Ком обиды подкатил к горлу.

– Извини, – сказал я сухо. Она соскользнула с меня на мятую постель. Я поднялся с нашей широкой кровати и отправился в ванную.

Тонкие, словно иглы, струи воды били мне в затылок. Я долго стоял под горячим душем, уперевшись руками в кафельную стену. Ни секс, ни водные процедуры не смогли снять груз моих дум о скорой смерти.