Клевер. На дне вершины. Боевик без единого выстрела

Я заметил в глазах Милы волнение и мягко ей улыбнулся.

– Ну, пошли, поговорим, – бросил я на хулигана снисходительный взгляд.

В сопровождении дерзко настроенных молодых ребят, я покинул танцевальную площадку. Шли мы быстро. Двое смельчаков меня зажимали с боков. Впереди гордо шагал «парламентер». За моей спиной шаркали сандалии замыкающего. Наконец, когда свет фонарей сменился тенью задворок, тот, что шел первым, резко обернулся. Он с силой толкнул меня в грудь.

– Вы что, городские, совсем нюх потеряли?

Малец еще только начинал «духариться» и не был морально готов к драке.

Ему нужно было ввести себя в боевой транс. Я смекнул, что парню требовалось время разозлиться. У меня было пара мгновений принять решение, и я его принял.

Шаг вперед – я сократил расстояние и… Хлесткий правый «хук[3 - Боковой удар в классическом боксе. «Хук» в переводе с английского означает «крюк».] от кармана» снял пену с кипящего варева молодой дерзости. Пока малой хлопал глазами, пытаясь прийти в себя, я ловко шагнул ему за спину.

Я дернул его за плечи и уронил на землю. Вдавив ботинок в его щеку, я предупредил:

– Встанешь – убью! – и обратился к остальным. – Еще вопросы есть? – ответом мне были звонкие трели сверчков и молчание. Ребята растерялись от такой прыти.

– Вольно… Разойдись! – я привычно скомандовал.

Пульс еще мощно стучал в висках, когда я вернулся в машину. Миша уже стоял рядом с «девяткой» и ждал меня. Говорить ему о том, что случилось, не было смысла. Я набрал воздух, а потом полностью стравил его из легких:

– Поехали.

Мотор послушно рыкнул в ответ, а фары осветили желтоватым светом асфальт. Доброй ночи, Нариманов.

…

Шальной ветер вихрем проносился по салону. Навстречу моей новенькой девятки снова неслись белые полосы. Мимо мелькали молодые, зеленые тополя. Рядом со мной на пассажирском сидении лежал букет белых ромашек.

– Мила, я еду к тебе! – прошептали мои влюбленные губы.

Глава 3

Сила и слабость, как и понятия «хорошо и плохо» слишком категоричны.

Любовь и жертвенность, с точки зрения циника кажется слабостью, а бескомпромиссность и настойчивость станут силой. В таком случае ревность, кайк стремление безраздельно властвовать над человеком, – сила. – Но так ли это на самом деле? – рассуждал Алексей. – Допустим, ты увидел свою даму сердца с другим. О чем ты будешь думать, когда увидишь, как она жмется к нему?

«Она говорила, что я лучший. Она мне врала? Я не лучший? Я ее недостоин?» Или: «Она наставила мне рога.