Пятнистые души

Зато Левон с шумом выдохнул и произнес: «Вот ч?рт!»

Не произнеся ни слова, Эмиль встал с перил и направился к выходу. Он взглянул на Артура, который должен будет остаться с Ринатом. Ему стало жалко его, так как он помнил, на что способен Ринат в моменты затмения сознания. Артур был спокойным и тихим мальчиком. Он знал, что такое жестокость с самых пеленок. Его родители с колыбели избивали его, поэтому он уже привык быть боксерской грушей. Это как раз таки и нравилось Ринату. Артур давно смирился со своим положением и не пытался бороться.

Ему просто-напросто было некуда идти. Либо он вернется в детдом, где его будут бить все, либо останется здесь, где его будет бить только Ринат.

Эмиль видел эту несправедливость, отчего у него все внутри закипало. Но сделать ничего не мог. Нельзя было заступиться за Артура – это не в правилах «семьи». Ты вступаешь в нее и принимаешь все правила, если нет – тебя выгоняют из нее. В лучшем случае ты останешься с парой сломанных костей за самовольство.

В свое время Эмилю было не особо сложно сдерживать Рината.

Наоборот, это давало ему шанс слегка оторваться на нем, пока тот ничего не соображал. Он, конечно, специально не бил его и не резал, но весьма бесцеремонно заламывал ему руки, когда тот хотел порезать себя. Выкручивая пальцы Ринату, чтобы отобрать нож, мальчик делал это с такой силой, что главарь начинал выть. Эмиль получал удовольствие от того, что мог видеть, как Ринат открывает свое настоящее обличие. Он был жалок и беспомощен. Был похож на умирающую гадюку, которая извивается от боли. От этого Эмиль еще больше ненавидел его.

Левон давно знал, что Ринат боится его племянника. Его трусость выражалась ненавистью, которой он одаривал Эмиля. Левон боялся, что эта ненависть рано или поздно вырвется наружу. Он понимал, что тот только ждет повода, чтобы натравить на него остальных, и ждал этого с тяжелым сердцем.

Эмиль с нарастающей тревогой шёл по улицам города. Он чувствовал приближающуюся беду. За ним следовал Марат. Они шли молча, даже ни разу не заговорив друг с другом.

Эмиль затылком чувствовал, как Марат дырявит его своим ненавидящим взглядом. Тот шел расслабленно, пиная камни и жуя семечки, стараясь выплюнуть шкурки на ноги Эмиля.

– Засранец, – пробубнил Левон, наблюдая со стороны.

Он шел слегка поодаль от мальчиков.

– Сам же на себя и нагребаешь… – продолжал Левон. – Потом не жалуйся, если он тебя отметелит.

– Идем здесь, – сказал Эмиль, слегка повернувшись к Марату.