Эрелинги

Знаешь, я ведь не сжег и не выбросил в нечистоты обезьяну, как мне сказал идиот Ласэр. Я видел, что у нее внутри… Потом смотрел, как разделывают свиную тушу, и понял, что внутреннее устройство у нас одинаковое… Когда месяц назад умер старый Артори, я приказал его вскрыть. Очень боялся, но не отступился от своего решения… Не смотри так осуждающе! Ведь в этом и есть жизнь. В сердце, в мозге, в жилах! Я не безбожник, но мне нужно знать, почему кто-то может создать собор Архангелов, а у кого-то не хватает смекалки срубить себе избушку.

Почему…

– Это душа.

Вользуан погладил его щеку и притянул к себе для поцелуя.

– Ты не понимаешь! – Лертэно отстранился, снова становясь злым и чужим.

Ноарион поднял любимую книгу герцога, что досталась ему от Седоуса, и с улыбкой взглянул на изображение слона.

– Мне больше нравится верблюд. Говорят, на нем гораздо удобней ездить, – юноша перевернул страницу, указав на понравившегося зверя. – Только его неправильно нарисовали… Помнишь, мне привели купца из страны оркалов? Так он мне сказал, что верблюды не совсем такие… Я вот что решил – съезжу в Армалон, а потом отправлюсь в Лакрассарскую империю.

Оттуда – в страну оркалов. А дальше… ведь есть что-то и за этими землями! Я слышал, будто существуют страны, где у людей рот и глаза – на животе. Кто-то видел народ с золотистой кожей и глазами-щелками… Или та же Виттерия – самое богатое королевство Севера, с самыми красивыми женщинами на земле. Неужели ты никогда не хотел все это увидеть собственными глазами?

Граф улыбнулся и вспомнил, о чем сам мечтал в юности.

– Нет, Лертэно, никогда.

На следующий день герцог Гвернский проводил Вользуана до собора Св. Альранда, стоявшего на перекрестке дорог. И долго смотрел вслед, словно желая удостовериться, что граф точно уехал и больше не вернется. Когда исчезло последнее облачко пыли, взлетавшее из-под копыт лошадей, юноша посмотрел на храм. За год жизни в Тельсфоре он ни разу не осмелился войти внутрь, хотя старался заглянуть через ограду.

Лертэно оставил слуг снаружи, в небольшом дворике, и вошел в собор.

Увидев радостно всплеснувшего руками отца Альранда, он понял, что именно здесь его давно ждали.

– Что привело тебя, сын мой?

Герцог почувствовал, как предательски задрожал подбородок и вот-вот потекут слезы.

– Я хочу исповедоваться… у вас, святой отец. Я не был по-настоящему на исповеди больше года.

Юноша опустился на колени и принялся рассказывать все, что даже не считал нужным сообщать отцу Ласэру.