Эхо шума

– Заткнись, заткнись, заткнись! Птичник несчастный!

Здесь женщина умолкла, потому что на её шее сомкнулись мясистые пальцы Азамата.

– Тише, дамочка. Проклятые места не любят шум. Вам ли не знать.

– Аз, отпусти.

– И мы не птичники, а честные бандиты, – добавил Азамат. – Не путайте.

– Аз, всё. Она больше не будет. Ведь так, Любовь Дмитриевна? Азамат ведь прав. Специалистам по проектам ЦБ полагается четко представлять опасности путешествий по бывшим «божеским» объектам, не так ли? Вот и будем соблюдать меры предосторожности, все как в брошюрках написано.

Пожилую женщину трясло, и тяжело было сказать, было ли это от страха или от ненависти. Но она соизволила кивнуть, и Азамат её отпустил.

– Так или иначе, – сказал Цинь. – Старик сказал, что искать нужно или в архиве, или в личных комнатах. И первое, и второе находится рядом, ближе к центру комплекса. Нужно выбирать. Там, где по картам должен был быть архив, его не оказалось. Ваши идеи, Любовь Дмитриевна? Куда нам идти.

Бывшая исследовательница полуосознанно потерла горло.

– В личные комнаты. Чисто теоретически, они должны быть рядом с кафетерием, в котором мы находимся.

Раздался шорох, и Азамат на автомате вскинул пистолет, но Цинь придержал его.

К незваным гостям на одном колесе подкатил неказистый робот, напоминающий пузатую банку для солений. Спереди к нему была приклеена большая выцветшая надпись "меню", а чуть ниже – список предлагаемых блюд.

– Про-буй-те на-ши ола-дьи, – робот немного поискрил. – Са-мые вкус-ные ола-дьи на све-те.

Робот-раздатчик. В принципе, что еще они ожидали увидеть в заброшенной советской столовой?

Примерно этот вопрос легко читался на гримасе старой фурии.

– Быстро Вас отпустило, – заметил Цинь.

Та уже привычно проигнорировала брошенное в неё замечание.

В семидесятых роботов старались создавать ближе к облику человека, так что и у этого экземпляра на макушке торчало два глаза-окуляра, выжидающе разглядывающих «посетителей».

К роботу почти вплотную подошел ассистент – вторая веселая часть их человеческого балласта, у которого, к тому же, почти начисто отсутствовал инстинкт самосохранения. Ни один из наёмников не удосужился запомнить его имени, потому так и звали его «ассистентом» – по его роли лаборанта из того самого университета.