Курляндский бес

К тому же повар знал, как угодить команде: он вез с собой целый сундук с пряностями и щедро поделился с корабельным коком Гансом. При этом он, отсыпая перцы и гвоздику в мешочки, каждый мешочек снабжал латинской цитатой из собственного произведения. Никто ничего не понимал, но круглая физиономия повара, обрамленная мелкими золотыми кудряшками, выражала такое счастье, такую радостную услужливость, что даже Довсон в конце концов ему улыбнулся. Граф же искренне веселился, читая поэму, и затевал споры о латинских склонениях и спряжениях.

Дальнейший путь был почти без приключений – разве что, проходя остров Амагер, капитан с лоцманом сильно ругались – кто-то испортил фонари, висевшие на столбах у деревни Драгер, необходимые лоцману, чтобы успешно пройти между мелями. Но все же благополучно дошли до мыса Стефенс у южного входа в Эрессунн и вскоре вздохнули с облегчением – перед флейтом расстилалось Балтийское море. Там «Три селедки» ждало последнее испытание – редкая в этих широтах ночная гроза над морем, с проливным дождем и яростными молниями.

* * *

Чем ближе был Либавский порт – тем больше бодрости прибавлялось у Анриэтты. Она уже не заглядывалась на танцовщиков, и Длинный Ваппер напрасно на нее таращился – свидание в каюте должно было стать единственным и неповторимым. А совсем она приготовилась к атаке, когда капитан Довсон показал подзорной трубкой на еле видный вдали, почти слившийся с водой берег, каким-то образом опознав в его шероховатостях Либавский порт.

– Начинается! – сказала Анриэтта по-французски. – Ну что ж, любезная сестрица, соберемся с силами и весело пойдем в атаку. Лишь бы их герцог не оказался грязнулей. Остальное я ему готова простить, даже скупость! Но немытые ноги и вонючие чулки – о боже, нет, хоть бы его преосвященство грозился Бастилией!

– У нас хватит денег, чтобы купить ему новые чулки.

– А счет за чулки мы отправим в Париж!

Анриэтта веселилась и глядела вдаль с торжествующей улыбкой, но Дениза знала, что у нее за такими улыбками скрывается. Рано утром, когда все вещи были собраны и оставалось лишь дождаться графа ван Тенгбергена, Анриэтта вдруг спросила, глядя на баулы и сундук:

– Господи, когда же все это наконец кончится?

Дениза хотела было ответить «никогда», но промолчала.