Игра с Годуновым

Пока ел – даже окончательно проснулся.

– Не послать ли тебе в приказ пирогов? – спросила Ненила. – Ивашка бы снес. Все лучше, чем брать на Торгу. Там такую тухлятину в тесто завернут – три дни будешь брюхом маяться.

Ивашка, соседский парнишка, охотно исполнял такие поручения: Земский двор у Воскресенских ворот в двух шагах от Торга, а на Торгу весело! Вот земский ярыга воришку за ворот сгреб и в приказную избу тащит, вот баба клюкой отгоняет от красивой внучки доброго молодца, вот разносчик пироги с лотка в снег уронил – успевай хватать да удирать!

– Я сваху вчера видала, – сказала Марья.

 – Сказывала, есть для Михайлы Иваныча невеста – шестнадцати годочков, хорошего рода, батюшка ее в Постельном приказе служит, недавно его туда взяли из Твери, услуги боярину Годунову какие-то оказал. Годунову! То, что нам надобно. Вот он семейство и перевез, а на Москве у него тетка жила, да померла во благовременье.

– У самого Годунова на виду – это славно…

– Девка собой хороша, приданое – теткин двор на Лубянке, у Введенской церкви, дворишко невелик, но жить там можно.

И деньгами дадут немало, и мягкой рухлядью. Я свахе сказала взять у отца роспись приданого, принести, ты сам поглядишь.

– Погляжу… – Деревнин подумал о Воробье; вот кому дать ту роспись и отправить лазутчиком на невестин двор.

– Поел, батюшка? – спросила Ненила. – Или еще оладушек пожарить?

– Сыт по горло, до обеда продержусь. Пойду я, благословясь, – Деревнин встал из-за стола. – Марья, я рубаху порвал.

Почини. На постели оставил.

– Починю, наш батюшка.

При людях она его почтительно называла, а наедине – могла даже Ивашкой.

На дворе залаяли псы.

– Кого там нечистый принес? – спросил Деревнин. И ведь угадал – ангелы-то приводят вестника, несущего добрую весть, а нечистая сила – такого, что с неприятностями.

Это оказался Данило Воробей. Псы его узнали и пропустили.

– Батюшка Иван Андреич, беда!

– Что стряслось?

– Девку нашу порешили!

– Как порешили?! Что ты врешь?!

– Удавили, Иван Андреич!

– Где, как?

– На двор к нам залезли, пса, видать, прикормили.

Они, сукины дети, следили за нами и подслушали, что мы девку в подклете уложим. А пес, паскуда, чуть живой валяется! Что сожрал – то выблевал, старый дурак. Может, потому и жив остался…

Деревнин помолчал.

Воробей смотрел на него с надеждой.

– Идем к тебе, – сказал подьячий. – Светает, девку разглядим, может, что и уразумеем.