Игра с Годуновым

Подьячий, еще не успев скинуть шубу, вышел на крыльцо – и точно, отрок лет десяти, но не из бедного житья, в добротном тулупчике, в чистых онучах и даже новых лаптях, хороших, с кожаной подковыркой.

– Я подьячий Деревнин. Чего тебе? – неласково спросил Деревнин. Парнишка испугался и даже съежился.

– Кто тебя послал? – не дождавшись ответа, вдругорядь спросил подьячий.

– Дядька…

– Чей дядька?

– Дядька Мартьян…

– Ты в лавке, что ли, у него служишь? – догадался Деревнин.

У приятеля своего, купца Мартьяна Гречишникова, он бывал дома, когда звали к богатому застолью, домочадцев знал в лицо – то есть домочадцев мужеска полу, поскольку Гречишников очень не одобрял, когда его бабы и девки выходили к гостям.

Этого парнишку он там вроде не встречал.

– Служу…

– Так с чем тебя послали-то?

– Дядька Мартьян велел – чтобы к нему… – Парнишка запнулся и совсем тихо выговорил: – Жаловать изволили…

Подьячий усмехнулся – такие словесные выкрутасы были для гонца в диковинку.

– Передай – вечером к нему буду.

Беги!

Такой призыв мог означать все что угодно. Могло статься, что купцу доставили дорогое заморское вино и он желает выпить в обществе давнего приятеля. А могло статься, что случилось недоразумение, в котором он сам разобраться не может.

Оказалось – и то и другое.

Приказав ключнице устроить на краю стола богатое угощение и выпроводив ее, Мартьян Петрович сказал:

– Иван Андреич, совет твой потребен. Тут у меня в хозяйстве нестроение вышло…

– Какое, Мартьян Петрович?

– Некое нестроение… Блудное то бишь…

– Так говори.

Я не красная девица, румянцем не зальюсь. Знал бы ты, сколько этих блудных нестроений у нас в приказных столбцах имеется. Только еще корову никто спьяну не огулял, а все прочее, кажись, уже было.

– Приказчик мой, Онисим, да ты его знаешь… – Купец вздохнул. – Дурак он, хоть и мой приказчик. Старый дурень. Все ему в один голос: не женись ты на этой Дарье да не женись! На родню ее погляди! Не диво, коли явится, что та родня Стромынку оседлала! Видел бы ты их! С такими ручищами только в стеношники идти, на льду в стенке биться, государя тешить.

А он уперся: женюсь, да и только!

– Про Стромынку – сгоряча сказано или кое-что ведомо? И кем сказано?

– Да всеми! Я чай, сгоряча. А, статочно, и впрямь портные – под мостом вязовой дубиной шьют.

Так заковыристо в народе обозначали тех лесных налетчиков, что поджидают добычу, хоронясь под мостом.

– Имена и прозвания потом скажешь.