Наблюдательный отряд

И вдруг обнаружил, что недоеденного пирога на тарелочке больше нет, зато женщина, убиравшая со столов посуду, кричит не своим голосом:

– А ну, пошел вон! Пошел вон, пьянчужка! Всю почтенную публику распугаешь!

Но она не только кричала – она еще и била мокрой тряпкой по спине маленького человечка в преогромном, неведомо с чьего плеча, пиджаке. Человечек, прихрамывая, стремился к двери.

Лабрюйер сообразил, что произошло, и кинулся в погоню. Естественно, он не стал бы есть пирог, побывавший в немытых руках.

Но человечек показался ему знакомым, и неудивительно – за годы полицейской службы Лабрюйер на всякое ворье насмотрелся.

Нагнать его и схватить за шиворот оказалось совсем нетрудно.

– Ты у кого апфелькухен стащил, подлец? – спросил Лабрюйер. – Совсем ослеп, что ли?

– Господин Гроссмайстер?!

– Ну и что мне теперь с тобой делать?

«Тяжко быть старым воришкой, – подумал Лабрюйер, – весьма тяжко. Никому ты не нужен, никто тебя не приютит и не покормит, а украсть такой кошелек, чтобы на неделю жизни хватило, ты уже не в состоянии…»

– Отпустите меня, герр Гроссмайстер! – по-латышски взмолился воришка.

– Отпущу – а ты опять пойдешь по кондитерским промышлять? А, Ротман? Лет-то тебе сколько? О душе пора подумать, а не о апфелькухенах. Пошли. Пошли, говорю! Не за шиворот же тебя тащить.

Лабрюйер повел Ротмана на Матвеевский рынок. Там в углу было заведение, где подавали дешевую жареную кровяную колбасу.

Он взял воришке круг колбасы, ломоть черного хлеба и кружку пойла, которое здесь называлось «кофе», хотя варилось в кастрюле из цикория и бог весть каких еще элементов.

– Ешь, несчастный. Пользуйся моей добротой по случаю Рождества.

Ротман, все это время молчавший, поднял глаза и уставился на Лабрюйера.

– Вот ведь как подшутил милый Боженька… Пока был молод – в лучших корчмах своих угощал и свои меня угощали, а теперь – легавый мне колбаски купил…

– Сколько раз я тебя ловил, Ротман? И ты тогда уже не был молоденьким.

Сейчас тебе за шестьдесят? Тогда, значит, за сорок было. Вытаскивай из кармана апфелькухен, ешь. Ты бы хоть сторожем куда нанялся, что ли…

– Кто меня возьмет в сторожа?

– А ногу где повредил?

– Убегал, под телегу свалился. И – хрясь…

– Ни жены, ни детей?

– Откуда?..