Циркач

Будто принадлежал целиком ей, и она могла делать с ним, что хотела. Тамара разворачивала Колю то в одну, то в другую сторону, в зависимости от того, какую штанину подкалывала в данный момент.

– Ну, вроде бы закончила. Поглядите, – сказала Тамара, застегнув последнюю булавку. – А могу припудрить вас. Хотите?

– Спасибо. Я пойду ближе к манежу.

– Но у вас лицо блестит.

– Я умоюсь!

– Была рада познакомиться! – крикнула она ему вдогонку, снова садясь за свое прежнее занятие.

Коля слишком смутился, чтобы ответить ей, и боялся задержаться рядом с Тамарой на лишнюю секунду.

Он почти бежал из гардеробной, опутанный томительным притяжением ее голоса и насквозь пропитанный ландышевым ароматом пудры.

***

Коля так сильно нервничал перед своим дебютом, что строчки частушек путались и хаотично плясали в голове, как блики света по арене. В Ленинграде на него смотрели знакомые лица, желающие ему добра, и никто не удивился бы ошибке ученика. Но здесь другой спрос. Коля не знал, какими будут первые зрители, как они примут его, понравятся ли им частушки? От дебюта зависело слишком много, чтобы его провалить.

Чиж ясно дал понять, что Колей в качестве артиста не особо дорожит, а значит, пребывание в цирке зыбко и не решено окончательно.

Но волнение о зрителях было напрасным. Истекали последние мгновения до выступления, а зрительские кресла оставались тоскливо пустыми, за исключением компании из шести человек, что пришли в самом начале. В последнюю минуту у кресел появилась супружеская пара.

Удивленно оглядываясь, с опасением, что ошиблись с помещением, они уселись на свои места. Часы показывали пять – время начинать представление.

Мрачный и уязвленный товарищ Чиж метался из стороны в сторону за кулисами и рычал на всех, кто попадался ему на пути. Ему никак не верилось, что пришло всего восемь зрителей. На прошлые выступления их тоже приходило мало, нельзя было назвать скромные сборы успехом и обеспечить ими турне. Но восемь человек? Катастрофический, позорный провал.

Часы показали десять минут шестого, и зрители в зале начали проявлять беспокойство. Один из них встал, намереваясь уйти. Чижу пришлось подать Тамаре знак:

– Дай три звонка сразу. Начинаем. Может, подтянутся.

Но больше, вопреки надеждам, никто не пришел. Фокс и Покс выбежали на арену и начали свой первый номер при удручающей пустоте зала. Их шутки и кувыркания – показалось Коле – выглядели неловкими, нелепыми. Ведь слушать их было почти некому.