Мужчина всей моей жизни

Горы хлама от прежних жильцов Альпами восседали вокруг меня, и я в эпицентре этого хлама как самая ненужная вещь на этих трех квадратных метрах безысходности.

Словно трофей на подоконнике обосновалась пепельница. Ненужная литровая банка из под солений – сказал наверняка предыдущий квартиросъемщик и отправил пылиться это сокровище на балкон, где кроме всего прочего заняли свои места инструменты и кипы пожелтевшей литературы. Достопримечательность – скажу я об этой банке. Она забита под край долгими осенними вечерами, где я спасаюсь от самой себя.

И на этом балконе нет ничего более полезного, чем эта банка – символ моих тоски и одиночества.

Одиннадцать утра, центральная аллея. Я неторопливо шагаю вдоль деревьев в то время, как они сбрасывают на меня свою листву подобно конфетти. Теплый ветер доносит запах свежих французских булок из пекарни напротив. Приятно порой распахнуть ранним утром окна и на мгновение вернуться в отчий дом, где я, совсем ребенок, жду с нетерпением самых вкусных на свете сахарных плюшек.

Как и в любой другой понедельник, в это время я сижу в кофейне на соседней улице и делаю вид, что впервые сюда попала: долго рассматриваю прилавок с десертами и даже не могу определиться, кофе или чай, чай или кофе, хотя всем давно известно: латте с кокосовым сиропом. Но ритуал этот обыграть крайне необходимо, словно иначе понедельник не настанет. Все мы – актеры избитого театра, где роль каждого из нас оттачивалась месяцами, но так не утратила своего очарования.

И снова как в первый раз:

– Латте! А он у вас вкусный?

– Лучший в городе! Сироп желаете?

– А какой посоветуете?

И вот я пью вкуснейший латте на Земле и искренне не понимаю, за что люди не любят понедельники.

Больше, чем латте, в этом месте я люблю окно, витражное, во всю стену. Снаружи никто из зевак не может видеть, с каким неподдельным интересом я наблюдаю за каждым из них. В плеере играет аргентинское танго, и беспорядочное движение вокруг превращается в представление, где каждый – главный герой в лучах солнца, словно в блеске ослепительных софитов, гениален и неотразим.

Ничто бы не могло меня сейчас вернуть в реальность – если бы не стакан с водой, прилетевший мне прямо в спину.

– Хорошо, что не кипяток, – лениво, томно закатив глаза, я наконец обернулась, намереваясь оценить последствия комнатной катастрофы.