Чернолунье 2. Воровка сердец

Там побеждает свирепость, выносливость, скорость и хитрость, а не красивые для постороннего наблюдателя выпады.

Соперники снова сцепились в каскаде быстрых ударов. Их тени плясали на плитке пола: то сливались воедино, то распадались. Мечи летали, лязгали и сверкали в свете свечей.

И всё же Дай мог биться лучше. Он видел все атаки принца насквозь, знал нужные приёмы, мог вывести его из битвы одним ударом! Но сдерживался.

«Он принц, – раздражённо повторял про себя Дай, – его нельзя ранить».

Но кровь в его жилах бурлила. Она требовала большего. Она требовала настоящего боя.

– Ты совсем расклеился из-за девчонки, – пропыхтел Лиам. Специально бесил его. Но это не задевало Дая.

Его больше раздражала несерьёзность драки. В ней не было риска. Не было азарта. Здесь не стоял вопрос: «не на жизнь, а насмерть».

Точно такая же битва была у Дая когда-то с Лилит в заброшенной церкви. И даже тогда Лилит билась, как дикая кошка, бросалась на него, кусалась. Не смирялась до последнего.

В той драке не было чести и высокопарных названий ударов. Там была лишь дикость, беспринципность и желание победить любыми средствами. Потому Дай не выписывал перед ней красивые «па». Он использовал её же методы.

Лиам замахнулся так широко и неуклюже, что Дай взбесился. Принц давно бы умер в настоящей битве.

И тут!.. Сила и ярость накрыли его как волна.

Порыв ветра погасил свечи, погрузив зал во мрак. Дай отбил удар и врезал кулаком Лиаму в живот.

Тот задохнулся от неожиданности и боли. Меч со звоном повалился на плитку. Принц упал на колени.

– Это не честно, – прохрипел он.

Дай приставил клинок к горлу Лиама. Он был затуплен специально для тренировок, но ранить всё же мог.

– В настоящем бою нет места чести.

Дай надавил на рукоять. Глаза его горели странным, пугающим огнём. Он с затаённым дыханием ждал, когда меч, наконец, прорежет кожу Лиама, а из раны прольётся кровь и обагрит холодную сталь клинка.

Дай чувствовал власть и могущество. Нечто нашёптывало ему: «Убей… Присвой…».

«Всё будет твоим. Она будет твоей»

Лиам таращился на Дая, как на безумного. Он замер, будто испуганный кролик перед лицом волка, и боялся вдохнуть. Шок и страх застыли в его распахнутых голубых глазах.

Дай пришёл в себя. Попятился.