Чернолунье 2. Воровка сердец

– Я тоже наслышан о вас от Рэйки, двенадцатый рыцарь Саймон. Вы сильны и компетентны. Впрочем, на Рэйку легко произвести впечатление, когда дело касается исполнения служебного долга.

– Я вам не нравлюсь, – изобразил в голосе горечь Саймон и несчастно вздохнул. Дай чувствовал, что тот ни на секунду не огорчился и даже не удивился.

Даймонд хмыкнул.

– Каждый имеет право кого-то любить и недолюбливать, – холодно отрезал он. – Чтобы что-то изменилось нужно время, но! – Дай сделал акцент на последнем слове, – я не имею привычки доверять каждому встречному.

Саймон расплылся в довольной улыбке, точно кот, получивший сметану.

– В этом я с вами солидарен.

Дай натянул угол рта. Саймон бесшумно зашагал к нему.

По скулам Дая ходили желваки, гнев снова подступал, стискивал горло в стальной хватке. Он был рад, что на улице темно, и Саймон не видит его состояния. Мальчишка необъяснимо раздражал его одним своим присутствием. Что-то было в его лице, его походке и даже наклоне головы!

Саймон подошёл очень близко.

– Знаете, я ищу свою сестру, – доверительно сообщил он и, не сводя с Дая глаз, достал из внутреннего кармана шинели картонку. Нет. Не картонку.

Дай присмотрелся. Это фотография.

– Она сделана три года назад, – сказал Саймон, когда Дай, поколебавшись, взял её в руку.

Фотография была нечёткая, тёплый свет огней засветил её, люди по краям размыты, но фигура в центре вырисовывалась чётко.

Длинные каштановые волосы заправлены в воротник мешковатого пальто, белая как молоко кожа, сутулая тощая фигурка, руки в карманах, на голове кепи, из-под козырька которой в разные стороны смешно торчит чёлка. А её лицо! Какая-то детскость и наивность читалась во взгляде. Не было ни хитрой усмешки, ни злости, ни страданий.

Только чистота и любопытство.

Дай никогда не видел Лилит такой, даже когда она задумывалась, глядя в окно, лицо её хранило отпечаток трагедии прошлого и бесконечной грусти.

Фотография была сделана ночью, в толпе, возле ярких ярмарочных огней. Дай легко мог ошибиться, обознаться. Но нет. Это точно Лилит. Младше, чем сейчас, нежнее, лучше.

Тепло разлилось в груди Дая, а потом он увидел тёплую улыбку Саймона и похолодел.

Саймон назвался её братом.

Но Дай знал: Лилит – сирота, выросшая в столичных трущобах. Последний человек, опекавший её – старый наёмник из Краза – погиб.