Мистерия

Груды женской одежды не исчезли: летние платья, свитера, куртки; разных цветов, стилей, размеров; советской эпохи и современные. Сарафан в самом низу наполовину истлел. Что это? Тайник маньяка? Домик сектантов? А сверху лежит вчерашнее нежно-зелёное платье Лизы… Нет, показалось. Меньше надо смотреть на её наряды, волосы, грудь…

От мыслей отвлёк лай нового друга. Пёс перебежал левее, всё ещё держась снаружи круга, и Лёше стало интересно, на что тот смотрит. За Домом подземных цветов открывался участок с выгоревшей до черноты травой; в золе, на коленях, касаясь лбом земли, стояла просто одетая женщина лет сорока: молилась? читала заклинание? Вокруг валялись горбушки хлеба, кусок белой ткани, тест на беременность, обрывки бумаги.

Пока Лёша мысленно сопоставлял один предмет с другим, пёс подпрыгнул и ткнул его передними лапами в живот.

– Сидеть!

При звуке голоса женщина вскочила на ноги и быстро скрылась за домом. Лёша направился к месту, где она стояла на коленях, рассматривая по пути странный мусор.

Его внимание привлекла обгоревшая фотография, от которой уцелел лишь один уголок.

Снимок запечатлел каменный памятник в форме паруса на фоне красного заката. «Это в посёлке Героевка», – понял Лёша. У родителей хранилась похожая фотография, снятая в 2012 году. Отец редко обращался к архиерею за разрешением взять отпуск, да и тогда уезжал максимум на тринадцать дней, чтобы пропустить одно воскресенье. Летнюю квартиру он купил даже не для детей, а для жены – мама нуждалась в отдыхе от взглядов прихожан.

Лишь наедине с собой она вновь обретала веру.

В Керчи десять лет прожили прадед с прабабкой, прежде чем уехать в Карелию. Здесь служил давний друг по семинарии дядя Андрей, которого отец мог попросить присматривать за семьёй, когда его нет в городе.

В первое лето они все превратились в детей: каждая достопримечательность казалась приятным сюрпризом. Отец даже согласился позировать с мамой на фото. Возмущался только, как легко она скинула длинные скромные одежды.

Ворчал, не более того.

«Мало ли людей фотографировалось в Героевке», – подумал Лёша и позволил снимку мотыльком слететь с ладони на землю. Он поднял взгляд на заднюю стену дома и только теперь увидел, какому идолу поклонялась женщина. По желтоватому ракушечнику вились тугие лозы. На них соседствовали самые разные цветы: маки, нарциссы, фиалки и другие, которые Лёша даже не мог назвать. Живое зелёное полотно образовывало человеческую фигуру.