Снимай меня полностью

– Ты не понимаешь! – она вытерла слезы. – Все и так себя любят! Сейчас все вокруг любят только себя! Я хотела быть лучше… Не эгоисткой какой-то. От меня все только и ждут, что раз я дочка депутата, то должна быть избалованной стервой! Но я не такая, ясно? Разве в браке не важнее любить другого? Думать о нем, заботиться. Может, меня именно поэтому Игорь и выбрал, ясно?

– Это не повод постоянно себя унижать.

– А я и не унижаю! Это правда, ясно? Просто трезвый взгляд! Я каждый день вижу себя в зеркале, что еще я должна думать? Что я красотка? Я привыкла говорить правду.

В том числе самой себе!.. Эй, ты чего там делаешь?

– Свою работу, – Рома уже увлеченно щелкал затвором. – Ты не отвлекайся, не отвлекайся… Голову только чутка разверни.

– Что?..

– Давай-давай. Немного слез для ноября будет в самый раз. И если уж тебя совсем не затруднит, еще опусти немного простынку.

– Эй! – возмутилась она. – Я же получусь опухшей!

– Вот женщины! Говорят не плакать – она плачет. Говорят плакать – она злится.

 – Рома фыркнул и склонился над видоискателем. – Вспомни еще что-нибудь грустное.

– Я так не могу…

– «Белый Бим Черное ухо», – услужливо подсказал изувер по ту сторону камеры. – Никому не рассказывай, но я сам рыдал в голос, когда мама дала мне книжку.

– Рома! Мы же договаривались, что все будет красиво и эротично!

– Еще как! А «Бэмби»! Маленький олененок! Одинокий! В лесу! – он добавил голосу трагизма. – И у него убили маму…

– Перестань сейчас же!

– «Король Лев», – продолжал издеваться Рома.

 – Добрый король погиб, спасая сына… Если ты из-за этого не заплачешь, то ты самая бессердечная из всех, кого я видел.

Юну вдруг разобрало на хохот. Она не знала, чего именно от нее пытаются добиться, но Рома так потешно старался довести ее до слез… Нет, Юну, конечно, дразнили в школе, иногда задевали едким словцом на вечеринках. Но даже у мальчишек получалось расстроить ее лучше.

– Ужасная женщина, – насупился Рома. – Ничего святого!

– Ты правда думаешь, что я плакала из-за фильмов? – выдавила она сквозь смех.

– Ах, наврала… – он грозно сдвинул брови. – Ну, держись. Фигура, значит, тебе не нравится? Окей. Ты – толстая.

– Что?..

– Ага. Еще какая. И коленки у тебя некрасивые.

Впервые в жизни мужчина говорил Юне гадости, а она, вместо того чтобы обидеться, хохотала, как ненормальная.

– А вот и нет! – Она задрала простыню, демонстрируя ноги. – Нормальные у меня коленки!

– Кошма-а-ар! – притворно ужаснулся он.