Университет Льда. Страха не существует

Собрать в чистом поле бомбу из снега и льда задача нетривиальная. Практически личный вызов всей моей студенческой жизни. И здесь очень помог опыт создания артефакта Варме. Пока мы пыжились его заново изобрести, столько раз бахало, что у меня, можно сказать, уникальный навык взрывотехники имелся.

Сутки ушли на расчеты. Мы заперлись в комнате, обложились формулами и считали, проектировали, спорили и иногда орали друг на друга. Время от времени дверь приоткрывалась, и в проем просовывался начальник смены. Он ничего не спрашивал, а будто проверял, чем мы занимаемся.

Мы не всегда обращали на него внимание, а если кто-то и замечал, то предлагал уважаемому лорду сгонять за элем. Ледяной презрительно поджимал искусанные бледные губы и демонстративно хлопал дверью.

А мы снова принимались считать.

Учитывали все. Если недотянем прокол, если наткнемся на петролиум, если боевая скважина тоже загорится, если рванет рано/поздно/недостаточно сильно. Мы не понимали, будет ли еще одна попытка, потому что последствия неудачи казались неочевидными.

Наконец, когда все решения были приняты, расчеты с десяток раз выверены, а основной состав команды разошелся отсыпаться перед работой, в комнате остались лишь я и Илидел. Парень курил одну за одной, тушил окурки пальцами и бросал бычки мимо давно переполненной пепельницы в центре круглого стола. Я же сидела напротив, закинув ноги на столешницу и покачиваясь на задних ножках стула.

Тишина между нами была вязкая, словно сигаретный дым, висевший в застывшем воздухе непроветриваемого помещения.

Я заложила руки под затылок и смотрела в потолок, Илидел – сквозь столешницу в пустоту.

Завтра мы должны были показать себя. Сделать все точно, красиво, изящно. С первого раза. Мы ведь мастера, наша профессия – огонь. На кону не выгода, а репутация.

Но думали мы не об этом. И молчали тоже не об этом. И я не хотела, чтобы тишина нарушилась кем-то из нас, но Илидел, привычным движением прикурив от трепыхающегося огонька на ногте указательного пальца, спросил:

– Ты хочешь домой?

Домой.

Илидел произнес это слово так, что стало сразу понятно, он говорит не о диаспоре. Это «домой» отдавало щемящей болью в груди, ностальгией, теплом – не душным теплом климатического купола, а тем, что дает дышать полной грудью, – это «домой» било под дых.

На такие вопросы нужно отвечать без заминки, без промедления и сомнения.

– Всегда, – ответила я, рассматривая потолок из криво настланных деревянных панелей.