Секрет фермы

Да, это было личным позором Макса, но драться его сын не умел. Ген агрессии в нем отсутствовал напрочь. Он даже не любил фильмы про супергероев и трансформеров. Истории о динозаврах по «Дискавери» – пожалуйста. Часами. И если уж Никита кого-то пихнул, то у него на это была веская причина. Значит, девочка усиленно нарывалась. Какими мерзкими бывают девочки, Макс прекрасно помнил со времен собственных нежных лет. Взять хотя бы Тарасову, которая напоминала девушку с веслом и била так же. Только без весла. Поэтому чего тут стоять и делать квадратные глаза? Парень же не умирающую старушку избил.

Не священника и не юродивого.

– Послушайте, мне внушает опасение поведение вашего сына. Он ведь не драчун! Прилежный мальчик. Я говорила с его учительницей из начальной школы – он всегда был на хорошем счету. Старательный, умненький. Работоспособный. Сейчас – всего лишь пятый класс. Одиннадцать лет – рановато для подростковых гормональных всплесков, не находите?

– Допустим.

– Максим Степанович, я его не узнаю.

Конечно, ваше решение было выдернуть мальчика на две недели из учебного процесса… Но я думала, он хотя бы отдохнет! А он приехал замкнутым, нелюдимым. Перестал бегать с ребятами на продленке. Может, у вас в семье что-то случилось? Или произошли перемены? Подумайте, пожалуйста.

– Ничего подобного. – Макс сунул руки в карманы. – Но я поговорю.

– Я много думала о вашей ситуации, – многозначительно произнесла учительница. – Видите ли, дети не слушают, что им говорят.

Они делают то, что видят. Иными словами, берут пример со взрослых.

– Хотите сказать, что я устраиваю показательные избиения женщин у себя дома?

– Не вижу здесь повода для шуток, – сдвинула брови Сергеевна. – Речь идет о судьбе человека, его нравственных ориентирах. Он ведь растет без матери!

«И эта туда же! Давай еще, предложи свою кандидатуру, старая перечница!»

– Могу я узнать, где находится мама Никиты? – Учительница была опытная, но любопытство скрывать не умела.

– Это не ваше дело.

– Она ведь жива? В документах нет льгот по потере кормильца.

– О, да. В добром здравии.

– И когда она в последний раз видела сына?

– Дайте подумать… В марте… Нет, в феврале. Как раз когда Никите было два года.

– И все?

– Именно так.

– Но послушайте… Я не понимаю… – Сергеевна хватала ртом воздух.

– Это не ваше дело, – повторил Макс. – Это было обоюдное решение. Никакой драмы. У нее своя жизнь, у нас с сыном своя.