Трубадура

А дальше – через боль, через «не могу», на одном только «должен», потому что команда на него рассчитывала – играл. Но всё же это оказалось выше его человеческих сил. Откуда она это знала и поняла? А спроси! Ведь даже примерно не представляет правила игры, и не интересовалась никогда, и даже не возникало мысли на компе посмотреть. Но картинка сложилась мгновенно – из наблюдений, разговоров за чаем. Абсолютно точная и яркая картинка.

– Стёп… – Она легонько притронулась к его руке. – Ты не виноват.

Он обернулся.

Вблизи его ресницы кажутся ненастоящими. Таких длинных черных ресниц у парней не бывает. А у Степана они есть…

Она провела ладонью по его бицепсу. И в следующий миг они целуются. Безо всяких там «только губами, без языка», «я только в краешек», «рот не раскрываем, и всё норм». С полным ощущением, что они это делали раз сто до этого. Ровно совпав и попав во всё. В том числе и кончиком языка в пломбу на верхней шестёрке справа.

И именно в этот момент Тура вдруг понимает, где у нее главная эрогенная зона.

На руке. Когда нежные чёрные волны волос скользят по ладони и между пальцами. И его руки на ее спине – горячие, настойчивые. И вдруг они переместились на грудь…

У него колючая небритая щека. Об этом сообщает пощёчина. Степан поджимает и без того узкие губы и опускает роскошные ресницы. Недоуменно. Презрительно.

– Секс-услуги не входят в стоимость проживания! – Тура тоже умеет врезать как следует.

– Я доплачу.

Получи вторую пощёчину!

Тура вскакивает с кровати.

Сказать бы что-то, но ничего на ум не приходит.

– Держи свои руки при себе! – шипит она.

Уже у двери ее настигает тихий голос Степана:

– Здорово целуешься.

Дверью она хлопнула. Музыки больше не слышно.

На кухне Степан делал отжимания.

Двадцать два… двадцать три… двадцать четыре… двадцать…

Со счета его сбили шаги. Пришлось прерваться и встать.

В дверях стояла Елена Павловна собственной персоной. В тонком коротеньком халате с пояском. Обширный бюст был представлен во всей красе.

Практически не оставлял места для фантазии.

Стёпка вытер шею полотенцем. И проклял себя за то, что не надел футболку. Привык заниматься с голым торсом – так удобнее. Судя по взгляду Елены Преужасной – пора отвыкать.

Дама сделала вид, что засмущалась.

– Ой, Стёпочка, не смотрите на меня, я не накрашена!

Угу. А красная помада – это ему мерещится, видимо.

– Вы прекрасно выглядите, Елена Павловна.

Зря сказал. Но уже поздно.