Легенды о Шагающем камне. Курс выживания для наблюдателя

В русле ряда очень строгих законов (и вопреки в самом народе общепринятому мнению), степеней свободы у него не больше, чем у вагона, и под силу ему всего лишь только две вещи: он может стоять; и может не стоять (в смысле, двигаться, по нарастающей и по любой плавной кривой. Но никогда – сам и чтобы в гору.). Сдвинуть его бывает так же непросто, как и айсберг, но, раз сдвинув, уже остановить его требуется усилий в несколько раз больше. Я не хочу сейчас обязательно говорить о морфологии конфликтов и других неприятностях, я расскажу лучше об эволюции.

Если я ничего не напутал и правильно разглядел, московский президент уже успел сделать первую нужную подвижку. Можно было бы даже в качестве легкого скромного комплимента ему предполагать, что сепаратистов ему народ будет поставлять сам – по звонку и под галочку.

«Главнейшая из наших задач в том, чтобы не следовать, подобно скоту, за вожаками стада, чтобы идти не туда, куда уходят все, а туда, куда влечет долг». Долг доставлял беспокойство не одному только Сенеке Младшему и его окружению, те же самые задачи ставились другими и после него.

Правда, со сходным списком результатов. «Развитие человечества еще не в столь блестящем состоянии, чтобы истина была доступной большинству. Одобрение толпы – доказательство полной несостоятельности».

«Предмет исследования у нас – вопрос о том, какой образ действий достоин человека наиболее всего, а не о том, какой чаще всего встречается; о том, что же делает нас способными к обладанию вечным счастьем, а не о том, что одобряется чернью – этой наихудшей истолковательницей истины…» Вспоминаю, примерно с тем же содержанием высказывались и другие из череды разумных, как только у них появлялась возможность высказать все, что они думают о людях и их манере не придавать слишком большого значения условностям.

Вообще, сколько человечество себя в своих лучших экземплярах помнит, последние были весьма низкого мнения о нем, равно как и об обыкновении человечества все делать не так. И хотя бы только одно терпение, с которым оно это всегда выслушивало, заслуживает быть занесенным в число его лучших достоинств.

Потому, с известной долей условности и осторожности, взяв паузу и устремив к горизонту свой проницательный взгляд, я бы со своей стороны решился на очень общий, предельно сжатый, свой робкий футурологический прогноз относительно программы развития конкретной страны на самый ближайший ее временной отрезок пути.