Агентство «Разбитые сердца»

И после хныкания и размышлений, на меня как-то разом обрушились запахи, крики, яркие цвета, грохот механизмов…

Окраина города представляла собой многоярусный хаос из дерева и железяк, между которыми сновали лодки, наподобие моей, еще более простые, деревянные, с веслами. Совсем крупные, похожие на гигантские бревна с шестеренками и несколькими пассажирами.

Но сам, сам-то город… отдельно стоящие облепленные жильем скалы сменились на высоченные монолиты, и будто сужались, давили, хотели сплющить…

– Впечатляет, да? – хмыкнул лодочник, глядя на меня хитро, – Такая задавака была сначала, а теперь глядишь и радуешься.

Вся с лица спала и боишься.

Идиот.

Впрочем, только сумасшедшие и могли решиться на такое. Построить город в узком ущелье, не над ним, а внутри него. Вытесать из многотонных пород галереи и улицы, дома, прилепить на ненадежный крошащийся камень дворцы и хибары, растянуть это все вверх и вниз и во все стороны и даже умудриться перекинуть между двумя отвесными стенами ущелья стальные канаты.

На них и люльки, чтобы перебираться с одной стороны на другую, и почтовые коробки и даже белье сушилось! Построить и жить в таком месте, где на тебя все давит во всех смыслах.

– Отвези меня на постоялый двор какой приличный, – не ответила на грубость. – Доплачу.

– Приличный? – задумался, – Это тебе наверное на средний ярус надо. На верхний кто ж пустит? То места для благородных. А наш удел – грязные воды Печпека.

Вода и правда грязная, но это сложно разглядеть: все занято плавучими механизмами, бревнами, перевозящими груз и движущимися на угле, крохотными пристанями, едальнями, склизкими сваями и суетящимися людьми в грязной одежде.

Средний ярус и правда приличней.

Но тащиться туда пришлось по узким, выдолбленным в скале ступеням. Долго. И платить за появление там аж квадратную монету – а на эти деньги я могла несколько дней столоваться. Такую же монету пришлось заплатить за несколько дней в небольшой комнате, узкой, как и все здесь.

В нее поместились кровать, небольшой ящик для поклажи, прямоугольное окно и стул у окна, у подоконника.

Можно было выдохнуть. Послушать местные сплетни, узнать чего нового об отборе, традициях, каких-то местных особенностях.

И первое, о чем я узнала, спустившись в соседнюю едальню, опасно повисшую в воздухе в виде балкона, так о застрявшем в ущелье дирижабле, который «загнало в прошлом году попутным ветром».

Мне стало любопытно.