По линии взлёта

Эту девочку тоже кто-то выдрессировал? Кто?

Широко распахиваю глаза, чтобы посмотреть на диковинку. Мои глаза скользят по ней снизу вверх, стараясь ухватить каждую деталь. Кровь забурлила, когда она в запале шире расставила ноги, чтобы лучше упереться в пол, словно ей нужна поддержка. Её голос тем временем взлетал все выше и выше, готовясь снести мою крышу к едрёной матери.

Нет, нет, нет…

Мне не нравится это чувство… словно я уязвим… словно она может пробраться глубже…

Вырываю её анкету из рук соседа прежде, чем понимаю, что делаю, отмахиваясь от возмущённого оха.

Так, так.

Лора Ви. Двадцать лет.

Перепрыгиваю через ничего не значащие пункты, останавливаюсь на графе «образование».

Хм, ну кто бы сомневался.

Хочется выдохнуть. Восхищение оборачивается негодованием, затем отдаётся в груди праведным гневом.

Перед глазами тут же всплывают образы двух мальчишек в поношенных штанах, явно бОльшего размера, чем требовалось. У одного в руках старая, пошарпанная гитара, а у другого подранная кепка.

Один усердно выдает аккорды, а другой дрожащим голосом поёт знаменитые песни 90-х, при этом трясущейся рукой собирает монетки в кепку. Они оба знали, чего хотели, и, даже не смотря на свой юный возраст, уже выучили урок, что всего придётся добиваться самостоятельно, ведь им не повезло родиться в богатенькой семейке.

Я ещё тщательнее осматриваю особу. Белое гипюровое платье плавно следует за изгибами её тела. Не слишком короткое, но и не длинное. На изгибе локтя и на юбке ткань неожиданно разделяется на мелкие лоскутки, словно их кто-то порезал.

В голове закрутились винтики. Где-то я уже его видел. Вспомнить бы, где именно. Или на ком.

– Ха, – бесшумно выдыхаю я, когда осознание накрывает меня.

Девчонка тем временем немного запрокинула голову, сильнее стиснула микрофон. Короткий вдох. Судьи задерживают дыхание, словно боятся, что она сейчас посыплется. Готов поставить все свои деньги, что она не сорвётся. Голос у неё поставлен профессионально и за большие деньги.

Она допевает, после чего все присутствующие начинают аплодировать: даже команду дать не успели. В ушах загудело. Её губы растягиваются в улыбке, раздражая. Я выгибаю бровь дугой. Девчонка смотрит на меня, ведь я единственный не присоединился к овациям. И не собираюсь этого делать.

– Потрясающе! – восхищается дамочка в жюри. – Это именно то, что нам нужно!

– Да ну? – не выдерживаю я, готовый плеваться ядом.