Вперед, за Фениксом! Возродим Мир из Пепла

– Ой… Я не знаю, что с ним делать. Научи меня… пожалуйста.

Но учить меня не пришлось: бес подставил мою ладонь огоньку, и тот перескочил на меня, как озорной мышонок. Я дрогнула: сам свет защекотал тёплую кожу. Бес же осторожно укрыл огонёк моими пальцами.

Засиял… Огонёк так засиял! Он озарил нас с бесом, и бес показался почти светлым, пронизывающим свет. К нам стали приближаться и другие огоньки – один за одним. Они касались меня, цеплялись за меня, как невероятно ласковые репейники. Мне хотелось рассмеяться: как же нежно они щекотали бока!

А тем временем бес провёл указательным пальцем по моей руке.

И я захохотала, как, наверное, никогда в своей жизни!

– Бес, бес! Ты чего?! Не на-а-адо! – закричала я, смеясь.

В ответ же мне – я видела это сквозь затмевающий свет огоньков – бес улыбнулся. Я не могла видеть его рта, но его глаза сузились в улыбке. Я улыбнулась в ответ.

Как же прекрасно! Может, я всё-таки не зря сюда попала?

Постепенно свет затмил всё. И тьму, и беса, и меня.

И мои горести. Я не умирала – я это чувствовала. То было совсем иное ощущение. Я высоко. Я возвышаюсь – к небесам, в Матушкины чертоги. Сквозь пространство, сквозь время…

Картинки из книг начинают мелькать перед моими глазами. Светлый Звёздград и его полные зверолюдей улицы. Оживлённые дома, полные смеха и песен. Ровный гул народа и крики торгашей. Запах тёплого свежего хлеба и жареного мяса.

И над всем этим высится дворец, который лжёт. Ведь будь он Неизменным, он навсегда остался бы таким красочным и таким великолепным!

Но Звёздград сменяется лесами – пышными, простирающимися от края до края.

Животными, резвящимися у большой реки, что спускается с высоких гор. Выше, чем любой частокол и любая башня! Где-то далеко виднеются неприступные стены Белокаменной Твердыни. А далеко за горами – озарённые солнцем поля, золотящиеся на свету.

Взор обращается на небеса, а там – лица. Одно за одним. Гордые, своенравные, знатные. С непоколебимой силой в глазах. Со словом «мир» на устах.

Древние великие князья. Они двигаются, улыбаются, кричат и плачут, чего не увидишь ни на одной картинке, ни в одной книге. Постепенно они сменяют друг друга, становясь всё знакомее, знакомее и знакомее…

Пока не превратились в лицо отца, а потом в моё лицо. Моё. Я открыла глаза и улыбнулась сама себе мирной, уверенной улыбкой. Способной покорить каждого.

Не может быть… Это не я. Как же так?

– Мира! Слушай меня, Мира!

Я застыла.