Книга без титула и комментарии к ней. Ориентирование во внутреннем мире

68

Каким образом сознание могло бы постичь природу, происхождение тех ощущений, с которыми имеет дело? Любое постижение – будь то научное познание или религиозное озарение – само будет внешним или внутренним ощущением. Каждый из нас при этом как бы получает анонимное письмо (первоначальные ощущения, образующие некоторое представление о своей личности и о мире), вслед за которым приходит новое письмо (постижение) с указанием автора предыдущего. Но второе письмо также анонимно, не в смысле отсутствия подписи, а по своей сути.

Достойно ли оно большего доверия? Не нуждаемся ли мы в третьем письме – со сведениями (опять неизбежно анонимными) об авторе второго письма? В четвёртом? В пятом?..

Разорвать эту бесконечную цепочку сомнений можно лишь с помощью ощущения доверия к очередной подписи, порождающего веру в неё.

69

«Предпочтительнее всякий раз, когда это оказывается возможным, помещать источник тайны в нас самих; таким образом мы по возможности сократим пагубную область заблуждений, разочарования, бессилия».

[24 - Метерлинк, Морис; 1862—1949; Бельгия; драматург, поэт]

70

Утверждение невозможности логического доказательства того, что материя объективна, что внешний мир существует независимо от нашего восприятия, только тогда оказалось бы бесполезным и абсурдным, когда сопровождалось бы отрицанием чувства уверенности в реальности окружающего. Отказ же от теоретических фикций скорее очищает и укрепляет это чувство.

Независим ли мир от человеческого представления о нём? – Да, конечно.

Можно ли это доказать? – Конечно, нет.

71

Бояться разрушительного воздействия агностицизма на наши привычные представления малодушно как с точки зрения решимости к познанию, так и ввиду мнимости производимых разрушений. Ведь «одни и те же начала, ведущие, на первый взгляд, к скептицизму, будучи доведёнными до определённого пункта, приводят человека обратно к здравому смыслу»[25 - Бёркли, Джордж; 1685—1753; Англия; философ, епископ].

Забегая вперёд, стоит вспомнить, что речь идёт лишь о логическом агностицизме. Сейчас, наверное, я не стал бы специально сосредотачивать внимание на этом термине, имеющем собственное историческое и даже эмоциональное звучание. Дело не в агностическом подходе к познанию, а в признании равных возможностей к познанию для различных человеческих чувств. Слово «агностицизм» служит здесь лишь как противовес традиционным и неоправданным преимуществам логики.