Прошлое и будущее российской интеллигенции. Сборник научных трудов

«Интеллигенция – это то, посредством чего душа познает каковы вещи, каков окружающий мир», – считал он[7 - Cic. Inv 2,53.]. Затем у А. М. С. Боэция и далее у схоластов термин использовался в значении «божественного разума», одновременно усваивающего как основы вещей, так и собственные основания. Такое истолкование стало обязательным и для европейской философии Нового времени. Новый акцент в трактовку понятия внес протестантизм с его учением о предопределении и представлением об уникальности взаимоотношений человека с Богом.

Отсюда возможность появления в истории философии различных вариантов понимания проблемы, т. е. вопроса о согласовании детерминизма и моральной ответственности индивида. Термин «интеллигенция», безусловно, важен для Ф. В. Шеллинга, рассматривающего интеллигенцию как переход от мира природы к субъективному в познании. Она обеспечивает интеллектуально-эстетическое познание природы и Я. Он противопоставлял учение логицизму Г. В. Гегеля, у которого также интеллигенция означала способность духа сводить многообразие бытия непосредственно данного, обеспечивая возможность самопознания. Идеи Шеллинга имели значение для России не меньшее, чем для Германии, и в первую очередь благодаря деятельности любомудров, называвших Шеллинга «Колумбом XIX века», который в период «господства Локковых рапсодий… открыл человеку неизвестную часть его мира… – его душу»[8 - Одоевский В. Ф. Сочинения: в 2 т. М., 1981. Т. 1. С. 41.]. Стремясь выявить предназначение России, они видели свою задачу в разработке новой мировоззренческой основы национальной культуры, считая возможным создание синтетической теории, с помощью которой можно было бы удовлетворить все духовные потребности индивида, начертить проект совершенного общества[9 - Русская философия: Словарь / под ред. М. А. Маслина. М., 1985. с. 280.]. Искания В. Ф. Одоевского, Д. В. Веневитинова и др. говорят о достаточно высоком уровне философской рефлексии интеллигенции, возникшей как социальный феномен во второй половине XVIII столетия вследствие реформ Петра I. Новые люди и были тем «окном, прорубленным в Европу, через которое к нам входит западный воздух одновременно и живительный, и ядовитый», – писал С. Н. Булгаков[10 - Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1990. С. 29.]. Веер оценок инициатив Петра с точки зрения судеб интеллигенции и народа весьма широк и неоднозначен: от негативной до восторженной.