О любимых гениях и о себе

«Но разве в камере предварительного заключения может устанавливаться такое множество одиночных кроватей? В КПЗ должны быть двухъярусные!» – стало смутно вырисовываться окружение вокруг Стаса.

Опять донеслось восклицание:

– Паря, где же я?

– А ты, оказывается, не знаком с московскими вытрезвительными местами! В вытрезвители мы, коллега – пьяньчужка! Однако, все же есть вопрос – в каком? На Бауманской или на Матросской Тишине? – раздалось со средней кровати.

– Ну, ты комик – алкоголик, знаток московских «оздоровительных центров»! Тебе на Матросскую Тишину захотелось! Тишина – заведение престижное, для правонарушителей.

А мы всего лишь романтические натуры, – рассудил хриплый баритон.

– Что правда, то правда, паря! Романтизм у нас в крови. Мы увлекающиеся до умопомрачения особы. Что-то твой баритон мне знаком! Не удивлюсь, если в твоих руках, паря, окажется гитара.

– Не напрягай ослабевшие после вчерашнего мозги, дружище, тебе это вредно, бобо расколется.

– Обижаешь золотоискателя, Вован, у меня бобо сибирское, крепкое.

Ты, Вовчик, на северо-востоке от Байкала знаменитейшая личность, ты – наш, свой в доску. Я специально, приехав в Москву, специально пошел на «Таганку». На тебя хотелось посмотреть. Но не удалось. Пришлось припомнить нашу сибирскую:

Бежит паровоз по долинам и по взгорьям

Летит он неведомо куда.

Мальчонка назвал себя жуликом и вором,

И жизнь его теперь одна тюрьма.

Постой паровоз, не стучите колеса,

Кондуктор, нажми на тормоза…

Я к маменьке родной, больной и голодный,

Хочу показаться на глаза.

Не жди меня, мама, хорошего сына.

А жди меня – жулика, вора…

Меня засосала воровская трясина

И жизнь моя обычная тюрьма.

Постой паровоз, не стучите колеса,

Есть время взглянуть судьбе в глаза.

Пока еще не поздно нам сделать остановку,

Кондуктор, нажми на тормоза…

Вот так пришлось невезуху залить нашим сибирским способом. Однако, свидеться с тобой судьба даровала мне в этом довольно – таки необычном московском заведении.

Не мучь мое сердце! Спой, не будь парашей!

– Параша – мамаша – папаша! Превосходная простонародная рифма! Вот ты сейчас исполнил то, что мы в театральном подполье в течение многих часов переделывали. Оказывается, переделанное не осталось в нашем театральном «подполье». Оно ушло в народ, достигнув даже Иркутской губернии. Гитару бы сейчас в руки…

Беседу прервал вошедший сержант.