Вопросы о России. Свободная монография

], то есть, более чем через столетие после падения ига.

Московиты прочно заимствовали многое и из монгольских политических, военных, административных и финансовых институтов: возьмём ли почтовую систему («ям»), деление ли войска на пять полков, монгольский таможенный налог, печать («тамга», отсюда и «таможня»), должность сборщика налогов, «казну» ли, монгольский дипломатический этикет[13 - Гальперин Чарльз. Идеология молчания: предвзятость и прагматизм на средневековой религиозной границе // Американская русистика… С.

 86.], даже пьянство – «Ты меня уважаешь?» – интересовался «не просыхающий» от забродившего кумыса кочевник-захватчик, следя за количеством выпитого. Историкам неведомы случаи путешествия московского князя или его приближённых в Европу, неизвестно и про знакомство их с западными институтами. Однако, судя по летописи, имеются прямые свидетельства о регулярных поездках русских князей в Сарай в качестве подданных[14 - Островски Дональд. Монгольские корни… С. 156—157.].

Такое неистовое следование за властными проявлениями покорителей естественным образом породило «антимусульманское настроение» в радикальном крыле Русской православной церкви, проявившееся позднее в присоединённой Казани[15 - Гальперин Чарльз. Идеология молчания… С. 89.]. А впоследствии Московское государство и не улучшало положение мусульманских подданных-татар.

Только это совсем не значит, что, как пишет Чарльз Гальперин, «в правление Петра Великого Россия избавилась от своих монгольских институтов».

Разумеется лишь, что «в течение XVII века связи России со степью в целом ослабли, и потребность России в степи значительно снизилась»[16 - Там же. С. 89.].

Если в католической Испании в начале периода национального строительства происходило массовое изгнание арабов (мавров), правящих там в части провинций с 711 по 1233 годы, то в православной Московии наблюдались незначительные – в сравнении с Испанией – притеснения «татар», как назывались там выходцы с Востока.

Действительно, в Московии дела обстояли по-другому, чем на юго-западе Европы. Историософия говорит нам, что не только верноподданнические чувства сыграли роль в государственных установлениях, влияние оказалось более глубоким, даже на бытовом и мировоззренческом уровне, от чего избавиться уже не просто.