Русские распутья или Что быть могло, но стать не возмогло

Крупный русский историк и публицист Дмитрий Иванович Иловайский (1832–1920), полемизируя с чешским славистом Шафариком, писал в 1890 году, что «надо оставить мнение, пущенное в ход хотя и знаменитым писателем (Шафарником), но тем не менее ошибочное мнение о какой-то…пассивной натуре славян».

Говорить о пассивности народа, силой оружия не раз отстоявшего свою свободу и независимость, перешагнувшего ко временам Шафарика Тихий океан и создавшего Русскую Америку, было просто смешно. Подобное мог заявлять лишь западный славянин XIX века, показывающий немцам фигу исключительно в кармане.

Зато Гоголь, как глубоко русский человек, обратил внимание на такую черту русских славян, как «удобоприменяемость»… Славяне, пишет он, «делались воинственными, мирными, смотря по направлению, им данному». Это – меткое замечание: мирное направление, даваемое славянской душе богатой природой, сочеталось с вынужденной воинственностью, обусловленной близостью к Дикому Полю.

В жизни праславян был ещё один бог – Род, значение которого в ранних российских фольклорных исследованиях принижалось до роли чуть ли не простого домового.

Однако Род – это не просто олицетворение крепости и неделимости племенного рода, собрания потомков, но и славянский аналог Саваофа, Творца, Создателя.

Бог Род древнее Перуна!

И то, что главное, потаённое, пришедшее из эпохи первого осмысления Бытия божество у славян отождествлялось с идеей рода – большой «семьи», тоже говорит о национальном славянском характере многое. И это «многое» также окрашено не кровью, а мыслью о мире, и привязанностью к родной земле.

Это ведь не шутки – тысячелетия назад поставить в глубинах народной души превыше всего свой род, соплеменников, соотечественников! Так формировался совершенно особый – русский, патриотизм, сказать о котором у нас ещё будет повод…

Прочно вошел в славянское сознание и сохранившийся до XIX века древний матриархальный культ рожениц, двух Лосих – матери и дочери. Можно сказать, что идеи вселенской Доброты стали не столько философией русского славянства, сколько жизненным и социальным принципом, глубоко вросшим в быт народа.

Даже в отношении своего героического эпоса Россия в истории мира стоит особняком. У нас нет своего «Сказания о Гильгамеше», нет своей «Илиады», хотя русские и прибивали русский щит к вратам Царьграда. Зато у нас есть былины о витязях – защитниках Руси и народа. Это – общерусские герои, герои не только южной Киевской Руси, но и северного Московского государства.