Факультет отчаяния

Он даже задрал коленки над головой, чтобы упереться кроссовками в противоположную стенку.

– Вот он шагает.

– Ну и что? – фыркнул Лёха. – Может, это препод какой-то новый.

– Ну конечно! У многих профессоров ты такую спину видал?

– Так он тренируется. Уважаю таких.

– Эх ты, сила есть – ума не надо. Ничего-то ты не понимаешь.

– Щас как двину тебе в бубен.

Впрочем, никакой злобы в его угрозе не слышалось.

Тем временем человек, вызвавший столь пристальное внимание студентов, прошёл по обсаженной могучими лиственницами аллее и без особых усилий потянул тяжёлую дверь главного входа.

Его фигура действительно могла выделиться из любой толпы – высокий, под два метра, лет уже за шестьдесят, но, как правильно подметил Лихушкин, такими подтянутыми в его возрасте оставались немногие. На незнакомце был светло-серый костюм в тон седым, со стальным отливом волосам. Такие же стальные глаза зорко выглядывали из-под густых кустистых бровей. Двигался он легко и быстро, но в то же время размеренно и без всякого намёка на спешку.

– Тяжелая артиллерия, – прокомментировал Лихушкин.

– Думаешь, это сыщик? – спросила Капитонова.

– Зуб даю. Да не какой-нибудь участковый Анискин. С Васькой нашим абы-кто не разберётся.

– Тоже мне, Фантомас, – фыркнул Масленников.

– А что? По маньякам работают особые специалисты. Тут тебе не просто гопник, а преступный интеллект.

– Ты просто болтун, Алик, – осадила его Марфа. – Никакой он не маньяк.

– Ну конечно! Как ты всё это тогда объяснишь, мисс Марпл?

– Да не хочу я ничего объяснять.

Скоро и так всё ясно станет.

– Наивная ты, Марфуша! Так просто и ворона не каркает. Спроси Вышеславского.

– Хватит трепаться, – буркнул Масленников. – Как дети малые, ей богу.

Лихушкин хотел было что-то ответить, но его прервала оглушительная трель звонка.

– Да знаем мы! Чего так верещать? А Герман всё-таки запаздывает.

– С ним это редко, – согласилась Лена. – Вот уж кто маньяк.

– Чего расчирикались?

К дверям аудитории подошла высокая девушка лет двадцати семи со вздёрнутым носиком и огненно-рыжими кудряшками – лаборант кафедры, заведовал которой ожидаемый ими профессор.

В её руках позвякивали ключи.

– Заходите и рассаживайтесь. Герман Александрович скоро подойдёт.

А незнакомец вошёл в здание и, заметив притаившегося в сторонке молодого охранника, объявил:

– Моя фамилия Русаков.

Казалось, эти слова могли заменить любой пропуск.