Факультет отчаяния

А тем временем на крыльце показался напарник Полищука. Он и раньше попадал в поле зрения камеры, когда выходил покурить и размять ноги после долгого сидения на посту. Теперь же он прогулялся к воротам, запер калитку, обогнул здание, совершив символический обход, после чего вернулся на место, закрыв дверь на засов.

– Дальше смотреть будете? – осведомился Полищук.

Русаков кивнул.

– Можно ускорить на максимум.

Но даже в таком режиме картинка не менялась – никакого движения ни на самом крыльце, ни в парке, ни возле общежития не наблюдалось.

Конечно, качество съёмки в темноте оставляло желать лучшего. Но Русаков, привыкший не полагаться на внимание коллег и перепроверять всё самому, понял, что совершить открытие ему всё-таки не суждено.

– Итак, факт остаётся фактом: в здание вошли шестьдесят четыре человека, а вышли шестьдесят три. Поляков или человек, похожий на него, не выходил.

– Вы в этом сомневались?

– Теперь в этом убедился. Это значит, что он покинул здание каким-либо другим образом, либо находится в нём до сих пор.

– Это исключено. Охрана совершает обход здания перед закрытием двери. Я лично контролирую этот процесс, чтобы они не пренебрегали этой обязанностью.

– Допустим. Окна?

– На окнах первого этажа решётки. Можете проверить, они не повреждены.

– А второй этаж?

– Высота потолков почти пять метров. А парашюта у него точно не было.

– Пожарная лестница?

– Закрыта и опечатана.

– Как же он, по-вашему, всё-таки вышел? – воскликнул Русаков.

– Не могу знать, – мрачно отозвался Проклов.

«И ведь действительно, они для того меня сюда и позвали, чтобы я ответил на этот вопрос.»

Но внезапно ответ нашёлся у Полищука.

– Так это понятно, здесь анормальная зона! Как Баламутский треугольник…

– Не болтайте ерунды! – огрызнулся комендант. – Исполняйте свои обязанности, и не будет никакого треугольника.

– А что? Раз там могут целые корабли испариться, то почему бы и тут такому не быть? Многие говорят, что тут портал в параллельный мир.

– Слушайте больше.

– Так или иначе, другой версии у нас нет, – заметил Русаков. – И мне это очень не нравится. Чтож, здесь нам больше делать нечего.

В дверях он остановился и напоследок обратился к охраннику:

– И всё-таки с Бермудским треугольником я здесь покончу.

Комендант последовал за ним. В фойе Русаков обернулся к нему и, понизив голос, произнёс:

– Савелий Кузьмич, я не ревизор и не пожарный инспектор.