Вас сотрут в порошок

Убивать меня он явно не собирался, и хотя бы одно это действовало успокаивающе.

Глава 4

Через полчаса в щель сарая я увидел процессию из кареты скорой помощи и полицейского УАЗика, нервно мерцающего красно-синими бликами мигалки. Хозяин, не забыв двустволку, бросился их встречать. Открыв ворота и впустив автоколонну на участок, он направился к сонному детине в штатском, который вылазил из «козлика», и указал дулом на сарай.

– Там он, душегубец.

Вытащив из кобуры табельный «макаров», детина подошёл к сараю и, исполнив ритуальные движения, рванул дверь на себя.

Встретившись со мной взглядом, он нацелил ствол мне в лоб.

– Руки в гору и без глупостей!

– Спокойно, начальник. Убери пугач, я процедуру знаю.

Я протянул руки вперёд, и он защёлкнул на запястьях наручники. Из-под прицела меня, правда, всё ещё не убирали.

– Если интересно, ксива в заднем кармане.

Опер не замедлил это проверить.

– Беркутов Пётр Николаевич, частный детектив… что же ты в киллеры переквалифицировался?

– Кстати, не советую обольщаться на счёт «горячих следов».

Первая же экспертиза покажет, что на моих руках и одежде нет следов пороха. Чтобы не терять время, объяви в розыск автомобиль «Ока», – я назвал госномер, – а заодно и гражданина Логина Постникова.

Лицо хозяина дома вытянулось.

– При чём тут Логин? Он всего лишь курьер.

– Обойдёмся без твоих советов, Беркутов, – заверил опер.

– Как знаешь. Но я тебя предупредил.

– Не верьте ему! Логин – хороший парень.

– Настолько хороший, что торчал здесь глубокой ночью, да прямо тогда, когда стреляли.

– Ладно, помолчи. Сейчас разберёмся.

Меня завели в дом, где порохом воняло так, что хотелось чихать. Веранда и первый этаж вполне соответствовали внешнему виду дома: вдоль стен тянулись полки, заставленные трёхлитровыми банками и занавешенные простынями и полуистлевшими гобеленами. Под потолком на нитках были развешаны сушёные грибы. На столе, покрытом клеёнчатой скатертью, стоял потускневший электрический самовар.

Всё это мы быстро миновали и поднялись на второй этаж, где картина была совершенно иной. Свет, разлитый по единственной комнате мансарды, был приглушённым и матовым. Толстые шторы не пропускали никакого света с улицы, и единственными его источниками были мощные лампы, похожие на кварцевые. Экзотики обстановке добавляли две китайские ширмы с иероглифами и несколько больших фарфоровых ваз. А ещё в комнате были шкура тигра на полу и труп Игната Сидорова на кровати.