Записки «лесника»

Ага, во время операции – а она шла под местным наркозом – женщина-хирург задела мне вену прямо в горле, кровь хлынула, как из ведра. Тогда мне прямо в рот вставили огромный кохер – кровоостанавливающий зажим, названный так по имени его изобретателя, знаменитого хирурга Теодора Кохера. Об этом мне чуть позже, в перерывах между минутами любви, расскажет Ольга.

Но мы отвлеклись от операционной, дорогой читатель, а там докторша буквально кричит мне:

– Зажми зубами как можно плотнее и держи кохер до посинения.

При этом лицо у нее было сине-бледное, только потом до меня дошло, какому риску я подвергался.

Зажим зажал сосуд, а я держал во рту эту штуку еще полчаса, после чего вену зашили мне прямо в глотке, практически наживую – наркоз уже отошел. А новое обезболивающее мне почему-то не вкололи.

Операционная вся в крови, как в фильмах ужасов, но меня уже везут в палату. Там меня встречает Вадик, как рота почетного караула у Мавзолея Ленина.

Боль страшная – это отходняк, но в палате гробовая тишина.

Все лежат по струнке и очень тихо шепчутся вполголоса. Между койками ходит мой товарищ и отвешивает страшные оплеухи и подзатыльники тем, кто пытается «колбаситься» или повысить голос.

Через пару дней я пошел на поправку, Вадика выписали, и тут закрутилась интрижка с Ольгой.

Сестричка дежурила ночью, а я пришел в ординаторскую и стал объясняться в любви. Ольга недолго сопротивлялась, и опять почему-то оказалась без трусов.

Мы занимались любовью всю ночь, после этого гланды стали заживать значительно быстрее.

Она напросилась на ночное дежурство еще на одну ночь, но меня вскоре выписали.

Этот роман в больничке я еще долго вспоминал, но в школе все мои мысли занимала сисястая одноклассница с Преображенки – любительница минета и «лиц кавказской национальности», которые, благодаря ее пышным формам, вились вокруг нее, как мухи.

«Ты уже вытер задницу?»

Но куда же без футбола – вроде и роман не о нем, но игра в ножной мяч так плотно окружала мою школьную жизнь, что без нее никуда.

«Генерал уделял отхожим местам столько внимания, будто от них зависела победа Австро-Венгерской монархии.

– Ты уже вытер задницу? – спросил генерал-майор Швейка».

Ярослав Гашек, как всякий гениальный автор, заглянул в будущее.

В далекие 1970-е годы не то что поссать, но и посрать в «Луже» в перерыве матча было архисложно и архиважно.