Наследник господина К.: OPUS DOCTRINI

О том, что мы не поклоняемся врагу рода человеческого, не совершаем кровавых жертвоприношений (хотя ради справедливости обязан признать, что в некоторых ритуалах используем кровь, и даже иногда – человеческую). Но, мы не убиваем людей ради жертвоприношений и во исполнение ритуалов. Мы другие. Да, кстати, вы в курсе, что Данте, Лавкрафт, Филипс и много ещё каких исторических личностей были членами нашего братства? Нет? Ну, что ж, вас ждут сюрпризы

И, в-третьих, расценивайте эти записи, как мои личные дневниковые, так и расшифровку аудиозаписей лекций и бесед с моим учителем, как вводную беседу и экскурсию по миру живущих-в-двух-мирах.

Поверьте, без этого понять то, что вам предстоит прочесть далее будет сложно.

Кстати… А впрочем…. Grata in hunc mundum, et alios[1 - Добро пожаловать в этот мир и в мир иной (лат.)]

Часть первая. В шаге от тайны

Дневник: О том, как конец в одном месте послужил началом в другом

31 мая-01 июня 2009 года

Итак, мне сегодня стукнуло двадцать семь лет.

Странный возраст, странные ощущения. Странно всё! Я сижу один и смотрю в окно. На столе у меня бутылка сухаря и пять фужеров. Почему? Да, всё просто…

Я родился в обычной, но замечательной семье. У меня были мама, папа и бабушка по маминой линии. Папиных родителей я не знал. Просто мой папа, мой родной, дорогой, любимый папочка, был сиротой. И, видимо, поэтому он так ценил семью. Пока родители были живы, мы объездили весь Союз: мы видели такие чудеса, от которых захватывало дух. У нас были фантастические праздники, у нас была любовь, у нас было всё.

Было… До тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать с половиной лет…

Они ехали домой в маршрутке. Вечером. Холодным зимним вечером из гостей… И вот в эту маршрутку со всей дури, со всего размаха, влетает КамАЗ – самосвал. За рулем, которого сидела мерзкая пьяная свинья!..

От приюта меня спасла бабушка. Но это не спасло её. Не выдержав смерти любимых ею людей, она ушла через год после… так я остался совсем один.

Говорят, мужчины не плачут.

Не верьте в это. Всё это враки. Мы плачем, еще как плачем. Как правило, скупо, но горько. Каждая такая слеза прожигает насквозь все, на что попадает. От таких слез даже глаза режет до новых слез. Это тяжело. Это больно. Это рвет душу на лоскуты, а сердце разрывает изнутри на части. И именно тогда, когда ушла моя бабушка, именно в тот день… я решил, что каждый свой день рождения я буду ставить на стол пять бокалов. Один – мне. Три – маме, папе, бабушке.