Рыжик-мореплаватель / Ginger, the sailor

Через минуту он уже прыгал по краю миски, выбирая из неё самое вкусное и время от времени даже чирикал:

– Вот чем кормят собак! Вот чем кормят! Чудесная жизнь у этой чёрной головёшки!

Матросы, наблюдая со стороны, прыскали от смеха.

Ещё через несколько дней Рыжик уже первым слетал к миске, когда её выносили из камбуза. Попрыгав по краю, склюнув самое вкусное, он взлетал на мачту; и только тогда к миске приближалась Чанга.

Моряки смеялись:

– Этот рыжий – как дежурный по камбузу: пока пробу не снимет, никто есть не садится.

Со временем собака и воробей окончательно подружились и стали есть из одной миски одновременно. На это представление приходила полюбоваться вся команда, свободная от вахты. Огромная лохматая Чанга лакала со своей стороны миски, а непоседливый Рыжик скакал с другой стороны, выклёвывал самое вкусное и без умолку трещал:

– Что делается! Что делается! Объедают Рыжика, объедают!

11. Мираж

Становилось теплее, по утрам морскую гладь вновь озаряло солнышко, и Рыжик ожил окончательно.

– Чуд-десно! Чуд-десно! – чирикал воробей. – Просыпайтесь все! Живо, живо, лежебоки!

Моряки выходили на палубу, потягивались, зевали и только тут замечали воробья:

– Смотри-ка: рыжий уже на вахте! Чирикает бесёнок.

– Побудку нам устраивает! И заметь: только тогда, когда хорошая погода. Никакого барометра не надо.

Но однажды утренняя ода прервалась, едва начавшись. Воспевая восход солнца, Рыжик вдруг заметил на горизонте очертания далёкого города и поперхнулся на полуслове.

– Мы вернулись! Мы вернулись! Скоро я увижу свой ч-чердак! – чирикал воробей, прыгая по верхней рее носовой мачты корабля.

Чем ближе подходил сухогруз к берегу, тем больше волновался Рыжик и даже в небо повыше взлетал, чтобы лучше рассмотреть черты родного города. Но как ни старался, Рыжик не мог разглядеть знакомые с детства крыши, улицы, рынки, порт… Были и крыши, и рынки, но всё не то, всё чужое…

– Смотри, что рыжий делает! – говорили моряки, кивая на своего любимца.

– Не понимает, глупый, что это уже заграница.

– Для птиц заграниц не бывает!

– Ему не объяснишь. Улетит и пропадёт.

– Чужие забьют. Местные воробьи – звери!

А Рыжик так и рвался к берегу, так и рвался! Но сначала было далеко, а когда подплыли ближе, он понял окончательно, что его родной город подменили.