Рыжик-мореплаватель / Ginger, the sailor

– Обессилел братишка…

– Но живой, чертеняка! Дышит.

– Воробьи – они живучие.

– А всё же надо бы его в лазарет.

Принесли коробку из-под обуви, постелили в неё чистую тряпку и положили Рыжика. Коробку поставили в укромное место на палубе.

– А может, в каюту его? Как бы снова не улетел.

– Не надо, братцы, – сказал Серьга. – Воробей – птица свободная. Пусть живёт, где хочет. А не понравится – вольному воля.

10. Вольный пассажир

Рыжик оклемался и первым делом стал искать себе пристанище.

На большом торговом судне всегда найдётся укромный уголок. Наш герой облюбовал себе местечко на корме, под навесом. Туго натянутый тросик в мизинец толщиной стал ему нашестом.

Моряки одобрили его выбор и сюда же, под навес, поставили «столовый прибор» – коробку с кормом и миску с пресной водой.

Но никакой комфорт не мог изменить характера задиристого воробья. Он грозно шипел и ругался на каждого, кто к нему приближался, а больше других доставалось добродушной Чанге.

Рыжик искренне считал, что собака хотела его съесть, и не забывал ей об этом напомнить:

– Что? Не вышло? Не вышло? – чирикал он с мачты. – Чуч-чело! Чуч-чело! Чтобы тебя блохи съели, чумазую!

Чанга помахивала пышным хвостом в знак своего дружеского расположения, но Рыжик никогда прежде не дружил с собаками и не понимал, что его приглашают повеселиться.

Лишь приглашение к столу он очень хорошо понимал.

Однажды увидел, как Чанга ест, и очень заинтересовался этим.

– Что это? Что это там у тебя, чучело? – чирикал воробьишка с высоты. – У, какая миска! Чтоб ты лопнула – по столько жрать!

Миска, действительно, была огромной, а густая похлёбка с костями казалась очень аппетитной.

Чанга деликатно отошла в сторону, улеглась на палубе и даже прикрыла глаза.

Рыжик огляделся по сторонам и опасности нигде не увидел. Он вспорхнул, завис над целью, как маленький вертолёт, и опустился на край необъятной миски.

При этом он не спускал с собаки глаз, ежесекундно ожидая подвоха. Но Чанга была флегматичной и терпеливой, как все водолазы, – она и ухом не повела.

Воробей покосился на миску, особо отметив разваренные горошины и куски белого хлеба, размокшие в жирном бульоне. Готовый мгновенно вспорхнуть, Рыжик клюнул то и другое, отщипнул мяса с плохо обглоданной кости – и осмелел.