Крылья черепахи

За тексты о Перееханном Дрезиной меня, если честно, вообще следовало бы без жалости высечь кнутом. Привязав к одному из деревьев, спиленных ради той бумаги, что пошла на тираж...

Однако ведь покупают. Если под псевдонимом Колорадский начнет работать бригада литнегров, к чему дело и идет, – все равно будут покупать. Даже еще бойчее. Что еще хуже – будут и читать.

Своего читателя я знаю. Он звезд с неба не хватает, однако и не гасит их, за что ему гран мерси. Ну, туповат немного, не без этого, так ведь тем и ценен.

Был бы он умнее – на кой ляд ему сдался бы писатель Колорадский с его Перееханным Дрезиной? Да он бы глазом не моргнул, если бы дрезиной порезало на фрагменты самого Колорадского. Он бы при случае сам ту дрезину разогнал, дабы уменьшить количество щелкоперов.

И потом удивлялся бы: отчего столько народу в электричках вместо чтения глушит водку и буянит? Что взять с умных? Дураки они, прости Господи...

А какой читатель читает фантастику? Понятия не имею. Наверное, слегка шизанутый, которому бластеры-скорчеры подавай да поединки на плазменных мечах на борту терпящих бедствие звездолетов.

Не уверен, что мордобой в вертолете – эквивалентная замена.

Зря я сунулся не в свое дело, вот что. С другой стороны, кто посмел сказать, что живописать разборки «братвы» да козни коррумпированных ментовских и эфэсбэшных чинов – мое дело?

Да я же сам, вот кто. Сказал и сделал. Разве нет? А что устал от своих персонажей с их новорусской феней и восхотел бластеров-скорчеров – так кого это интересует? Нет, персонажи какими были, такими и останутся, никуда мне от них не сбежать, и обязательно будут общаться между собой рублеными фразами – в жизни ни один нормальный человек так не скажет, боясь произвести впечатление выспренного идиота, но читать приятно: «Это входит в мою подготовку», «У вас проблемы или труп на руках?», «В этой колоде нет джокера», – и тому подобное.

И издатель, конечно же, не останется внакладе...

Духовный мазохизм разыгрался всерьез, и я уже точно знал, что завтра, то есть сегодня, не напишу ни строчки.

Во всяком случае, без тошнотного позыва. Черт, ведь было же время, когда маранье бумаги – тогда еще бумаги – подтекающей шариковой ручкой вызывало во мне чувство, близкое к счастью! Первые наивненькие, безграмотные опусы, смех и грех, перечитывать их – увольте, показать кому-нибудь – через мой труп, но ведь беспомощность – еще не халтура! Эка невидаль – лирика на пустом месте да морализаторство! Со всяким бывает.