Крылья черепахи

И у большинства проходит, как ветрянка. Зато никаких тебе Перееханных и иных моих ущербных соотечественников, вчера упавших с пальмы, никаких бандитских разборок, никакой чернухи ради чернухи и вопля: «А-а, в какой стране мы живем! Все тут сдохнем, ратуйте, люди добрые!...».

Мог бы и дальше работать, как когда-то. Подбирать то ли ключи, то ли отмычки к читательским душам. Ко всем семи – или сколько их там? – замкам пресловутой души, запертой, как водится, в склеенный из чего попало панцирь.

Но сбивать замки кувалдой оказалось проще.

«Он выстрелил на звук и по резкому мокрому шлепку понял, что мозги Шепелявого ударили в потолок». Р-раз!.. Кр-р-руть сюжета! Чтобы на первой странице мордобой или перестрелка, а не позже пятой – траханье в постели, лифте, автомобиле или – какие еще места для этого хороши. Издадут и раскупят. Кувалдой – бамс! Три, нет, четыре романа в год вместо одного. Приятное ощущение материальной независимости, и дураки-поклонники стоят в очереди за автографами.

Если чего-то на свете всегда бывает много, то только розог, камней в печени, мух в борще и тому подобного.

Ни славы, ни гонораров много не бывает, так уж получается.

Вот только за сбитыми кувалдой замками, за разломанным лихими ударами панцирем из самодельного композита нет души. Что-то там есть, конечно, – иначе бы не покупали и не читали, – но точно не душа. Эрзац, имитация, силиконовый протез. Какая-то эластичная поверхностная субстанция, для которой моя кувалда – приятная щекотка. Вот и щекочу по мере сил.

Я даже застонал – тихонько и жалобно, как от мигрени. Интересно, смог бы я сейчас написать что-нибудь разумное, доброе, вечное, да так, чтобы не сводило скулы при чтении? Ой, не знаю. Десять лет назад – да, мог. Во всяком случае, пытался. Но та повесть не издана до сих пор. Немного наивна, немного устарела, но не плоха, ей-ей. Просто не нужна никому.

А собственно, какое я имею право вскрывать чужие души и с упоенностью садиста ковыряться в них своим скальпелем? Меня об этом просили? Кто хочет себе боли, тот извращенец, а извращенцы, к счастью, пока составляют меньшинство народонаселения.

Не они толкутся у книжных лотков. Будем циничны: не они платят за то, чтобы я написал следующую книгу, а потом еще одну и еще... пока смогу, сдерживая рвотные позывы, писать про мозги Шепелявого и траханье в телефонной будке.

Это еще не самое страшное. Вот если научусь кропать такое без рвотных позывов – это будет по-настоящему страшно...

Я прислушался.