Отдаю свое сердце миру

Бодрым и жизнерадостным голосом, даже если не чувствовала себя бодрой и жизнерадостной. Кто так говорил? Не она. Какая-то идеальная, выдуманная версия ее. От нее почему-то всегда ждут вежливости, а не честности.

* * *

Она ковыляет (и это плохо, очень плохо, пятки нестерпимо ноют) в ванную в конце коридора.

В последний раз оглядывает себя в зеркале, но не колеблется. Длинные каштановые волосы – с ними придется распрощаться. Ей давно следовало это сделать. Правда, это труднее, чем кажется, физически труднее, но, возможно, лишь потому, что волосы все еще влажные, а ножницы Ивонны тупые.

Густые пряди падают в раковину. Она тянется к затылку. Если честно, ей наплевать, как это выглядит. Возможно, это спонтанное кромсание волос смахивает на клише кинодрамы, но ей все равно. Важно то, что копны больше нет.

В зеркале лишь ее некогда прекрасное лицо, теперь изможденное и несчастное. Волосы обрамляют его рваным шлемом, придавая ей сходство с поверженным воином. Выглядит она жутко. Наконец-то ее внешность соответствует внутреннему содержанию.

Она выкидывает все, что может, в мусорную корзину. Ивонна придет в ужас. Еще подумает, что Аннабель скрывается от закона, что в некотором смысле правда.

Возвращаясь в комнату со зловещими картинами заек, Аннабель ощупывает неровные кончики волос. Медвежонок таращится на нее из кресла-качалки.

Что она здесь делает? Что она натворила?

Она чувствует себя потерянной.

Она такая потерянная.

И она очень, очень напугана.

Ее душат слезы. Она прячет лицо в ладонях, всхлипывает и старается не шуметь. Приглушенные рыдания еще горше, чем громкие, несдерживаемые. Она знает о рыданиях все; испытала на себе во всем их многообразии. Плач может быть тихой моросью или шквалистым ливнем.

Гудит ее телефон. Мама звонит, уверена Аннабель. Сейчас она скажет Джине, чтобы та приехала за ней. Извинится за свою глупую и безумную выходку. Джина будет здесь через час. Аннабель попросит ее привезти гамбургер Kid Valley с жареными луковыми кольцами.

Оранжевый соус салата больше похож на кошачью блевотину.

Но это не Джина.

– Твой брат звонил мне раз пятнадцать, – говорит Зак Оу.

Аннабель сморкается в салфетку.

– Что за шум? Это самолет? Ты в аэропорту?

– Нет, я не в аэропорту! Я в странной гостинице из фильма ужасов, где живут говорящие куклы.

– Малкольм рассказал мне. Сорок два доллара за ночь? А чего ты ожидала?

– Забей на все, что говорит мой брат.