Казачество в 1812 году

Император французов попросил казачьего военного вождя продемонстрировать ему и свите свое боевое искусство.

Платов удовлетворил желание венценосного полководца из разряда врагов России. Ему быстро доставили его родовой богато украшенный лук, которым Матвей Иванович очень дорожил. В присутствии Наполеона и Александра I он пустил несколько стрел в специально устроенную по такому случаю мишень. Бонапарт был очень удивлен меткостью лучника и силой ударов оперенных стрел с калеными наконечниками.

Он лично убедился, что стрела может поражать людей не менее опасно, чем свинцовая шаровидная пуля.

Бонапарт подарил Платову дорогую табакерку, что тогда было высокой наградой и заносилось в личный формуляр военного человека наравне с орденскими, денежными награждениями и пожалованием наградным оружием, пенсиона или имения. Матвей Иванович сдержанно поблагодарил монарха Франции и сделал ответное дарение: он отдал Бонапарту приглянувший тому свой боевой лук.

Тот эпизод из праздников на берегах Немана в Тильзите стал достоянием истории отношений России с Францией.

Великая армия, оставив Смоленск, двигалась по столбовой Смоленской дороге к Москве. Это время Русского похода французские мемуаристы все чаще связывают со все возрастающим чувством голода в рядах наполеоновских войск: «редкость» нахождения съестных припасов близ дороги стала для них привычной картиной.

Они, словно сговорившись, винят во всем казаков, которые вели «скифскую войну».

Ее иррегулярная конница вела не в одиночестве. К слову говоря, в ходе Отечественной войны М. И. Платову, как военному вождю русского казачества, приходилось едва ли не постоянно командовать легкой егерской пехотой, полки которой не раз усиливали боевую силу летучего корпуса и в его арьергардной службе, и в авангардной.

Егеря тоже стали участниками «скифской войны» против французов.

Поэтому у Матвея Ивановича сложились самые добрые отношения и полное взаимопонимание с командирами егерей. В ту войну егерские роты и батальоны часто являли собой образ «ездящей пехоты», поскольку часто, при марш-бросках, донской атаман приказывал казакам брать на своих коней второго всадника, то есть пешего стрелка.