Тысяча и один день

С таким плечевым поясом хорошо ворочать шпалы.

Пока я одеваюсь возле своего шкафчика, Тамерлан просвещает Витуса, как ранее просвещал меня: так-то и так-то, мол, против федерального Совета Цензоров Мама Клава бессильна, шоу доживает последние дни, поскольку растление молодежи и социальная гармония. Что-то с чем-то, видите ли, несовместимо.

– Совсем не из-за этого, – возникает вдруг один из служителей со своим мнением.

Молчал бы лучше. Но у болтунов язык живет сам по себе и ничем не управляется, так они устроены.

– Ну? – спрашивает Гойко Молотилка в наступившей тишине.

Над служителем нависают грозовые тучи, а ему и невдомек. Прежде чем начать говорить, он облизывается и вообще страшно доволен, что может поучить уму-разуму больших мускулистых дядей. Он недавно здесь работает и еще не уяснил себе, что большие дяди могут его самого поучить за невежливость. На первый случай, конечно, легонько, по самому безобидному варианту. Например, задвинут шкафом в угол – кукуй там, пока кто-нибудь не выручит, и соображай, стоит ли впредь так бесцеремонно лезть в чужой разговор.

– Ну?

– Мне брат рассказывал… – начинает служитель с воодушевлением, но не тут-то было.

– Откуда у тебя брат? – презрительно перебивает Гойко.

– Близнец. Мы потом уже встретились, случайно… воспитывались-то, знамо дело, в разных интернатах, а год назад просто-напросто столкнулись на улице нос к носу. Совпадение, в общем. Даже мимо прошли, а потом оглянулись одновременно. Гляжу и не верю: второй я…

– Ну и что?

– Он в мэрии работает, уборщиком.

Бамбук его фамилия, Гоша Бамбук. Большой человек. Ну и слышал недавно разговор: мол, развлекательные шоу – это только начало, речь идет о тотальном перераспределении рабочей силы, так что развлечениям и всему второстепенному – хана в первую очередь, и растление молодежи тут ни при чем. Программа вот-вот пойдет полным ходом.

– Чья программа? – прищурившись, интересуется Гойко.

– А я знаю? Но не городская, это точно. То ли федерального правительства, то ли бери еще выше…

– Гхм.

А чей разговор-то был?

– Бабский, понятно…

– Я спрашиваю: кто разговаривал? Твой братец Бамбук может отличить мэра от посетительницы?

Брат Бамбука теряется:

– Не знаю… Не, только не посетительницы… Чинуши какие-то. Да, вот еще что: очень одна из них негодовала, что рабочих у них берут и с городского благоустройства, и с транспорта, и отовсюду, откуда только можно взять, и никто толком не знает, для чего.