Не оглядывайся

В маленькой приемной не оказалось секретаря, поэтому Сайкс направился прямо к двери кабинета психолога, постучался и открыл дверь.

Керри остановила взгляд на Тори, сидевшей в одном из двух кресел перед письменным столом Лири. Она сразу же увидела покрасневшие, припухшие глаза и щеки со следами слез. Керри ощутила новый прилив ярости. За столом сидела психолог, а Петерсон стоял рядом с ее стулом. Он не стал садиться и предпочел открыто демонстрировать власть и полномочия. Петерсон стоял с той стороны стола, где сидела психолог.

Двое против одной. Он посмотрел на Керри, потом на напарника. То есть Петерсон попытался определить, какого количества проблем ожидать от Керри.

– Она пока не грозила тебя пристрелить, – попытался пошутить и хоть как-то разрядить обстановку Сайкс.

Петерсон снова перевел взгляд на Керри.

– Ты сделала бы то же самое, будь это мой ребенок.

– Убирайся вон, – отрезала Керри человеку, который понимал, что лучше не притворяться, будто он не вышел за рамки приличий.

 – Нам с дочерью нужно поговорить.

– Мы пообщаемся попозже, – обратилась Лири к Керри, вставая. – Дайте мне знать, если я вам потребуюсь или вы захотите обсудить последние двадцать минут.

«Двадцать минут». Петерсон долбил Тори двадцать минут, черт побери.

Керри кивнула психологу, подождала, пока трое взрослых выйдут из кабинета, и только потом позволила себе по-настоящему оглядеть Тори.

Ее четырнадцатилетняя дочь в мягком крутящемся кресле казалась непривычно маленькой.

Тори скрестила тонкие ручки на еще почти плоской груди, и по лицу девочки было видно, как она на самом деле напугана. Не успела Керри сказать и слово, как Тори выскочила из кресла, бросилась матери в объятия и разрыдалась.

Керри долго держала ее в объятиях и шептала успокаивающие слова. У детектива по щекам тоже текли слезы. Тори в любом случае не виновата. Она никогда не станет никому преднамеренно приносить боль. Керри понимала, что так считают большинство родителей, когда речь заходит об их отпрысках, но она не просто считала, она знала.

Тори, как и все остальные члены семьи, все еще переживали убийство кузины. Этот ребенок просто не мог нанести увечья кому-либо.

Когда плечи Тори прекратили дрожать, а громкие рыдания стихли, Керри подтолкнула дочь назад к креслу, а сама устроилась рядом.

– Расскажи мне, что случилось.

Тори уставилась в пол.

– Я… я не уверена.

У Керри сжалось сердце.