Раскрытая тайна

Никто ничего не узнает, обещаю!

Мэри-Джо снова повернулась к Одри, на нее было больно смотреть.

– Ты ничему не можешь помешать. Судьба или как ее называют… Всевышний. Так говорится в Библии. – Она тяжело вздохнула. – Нас разоблачат, а виновата во всем я. Во всем виновата я…

Последние четыре слова она повторяла снова и снова. Одри решила спросить у сестры Томпсон, не было ли сегодня у Мэри-Джо посетителей. Обычно такого рода срывы случались с мамой после каких-то событий. Может быть, она услышала о стрельбе на Банком-Роуд.

Правда, Одри не представляла такое возможным. Может, на нее повлияли слова о какой-то еще стрельбе или смерти.

– Мама, помнишь, как я в девятом классе играла в спектакле? Тебе пришлось шить мне костюм. Я играла няню, а ты очень расстроилась, что мне не дали роль Джульетты.

– Костюм получился ужасный. – Мэри-Джо покачала головой. – Ты должна была играть Джульетту!

Одри рассмеялась:

– Режиссером была миссис Бишоп, наверное, ей хотелось, чтобы главная роль досталась ее дочери.

Мэри-Джо расплылась в улыбке:

– По-моему, хуже того костюма был только твой наряд на выпускном!

– Ох… – При воспоминании Одри передернуло. Тот день и тот наряд ей очень хотелось забыть. – Да, мой выпускной наряд был просто жутким.

Мама пустилась в воспоминания о том, как заказывали платье, о многочисленных примерках и о том, как оно все равно плохо сидело. Одри тогда дважды разражалась слезами, а потом решила: хватит. На проклятый выпускной она надела любимые джинсы и футболку.

Одри не сомневалась: она единственная девочка в округе Франклин, а может, и во всем штате Теннесси, которая посмела надеть джинсы на выпускной.

Колт только ухмыльнулся и сказал ей, что она самая красивая девочка в зале – а может, и во всем мире. Грудь у Одри сдавило от старой боли, которая сопровождала воспоминания о последнем годе в школе. Она была по уши влюблена в Колта Таннера. С восьмого класса, когда он украдкой поцеловал ее в школьном автобусе, они мечтали о совместной жизни. Первый поцелуй поразил их обоих.

Идеальное сочетание свежести и невинности.

Она знала его мальчиком, а потом мужчиной. Она знала его вдоль и поперек. По крайней мере, ей так казалось. Но когда он женился на другой – на той, которая ждала от него ребенка, – Одри поняла, что больше никому не доверит свое сердце. Раз Колт способен его разбить, полагаться нельзя ни на кого.

Верная своему слову, она больше никому не доверяла. В декабре ей исполнится тридцать семь лет.