Раскрытая тайна

Недалеко и до сорока. Скорее всего, она так и не узнает, что чувствуешь, когда держишь на коленях своего ребенка или делишь жизнь с мужчиной, которого любишь так, как ее мать любила ее отца. Конечно, работа многое компенсировала – пока все не пошло под откос. Теперь ее ребенком можно считать газету. Чтобы не заниматься самокопанием, Одри стала слушать маму, которая говорила и говорила о далеком прошлом – о «хороших днях», как она их называла. О днях до того ужаса, который охватил их после сердечного приступа у отца… и тайны, которую они с матерью унесут в могилу.

Кое-что должно оставаться похороненным. Другого выхода не было – ни тогда, ни сейчас.

– А потом ты уехала и прославилась благодаря своим журналистским расследованиям, – произнесла Мэри-Джо после долгой паузы. Ее глаза засверкали от гордости. – Твой отец так гордился бы тобой!

Вот еще одна тайна, которую Одри надеялась сохранить. Мама никогда не узнает – как, впрочем, и кто-то еще, – что ее карьера моментально пошла под откос.

Она совершила ошибку. Десять лет на вершине – и глупая, дурацкая ошибка перечеркнула все ее достижения. Ей так не терпелось написать сенсационный материал, что она доверилась источнику, не удосужившись проверить все факты. Поверила тому, кого считала своим другом, и очень хотела опередить остальных. И села в лужу.

Она крупно облажалась. Главное, ей некого винить, кроме себя самой. Пока она зализывала раны, позвонила мама и сообщила о желании Фила уйти в отставку. Одри сделала то, что должна была сделать.

Примчалась домой и выкупила долю дяди в семейном предприятии. Никто лучше Одри не умел представить сенсационный материал. За год она могла бы снова сделать газету процветающей. Никаких проблем! За меньший срок можно выносить ребенка. Конечно, у нее все получится. Если она будет занята сохранением фамильного наследия, ей не придется думать о том, во что превратилась ее когда-то блестящая карьера.

И о тайне, о которой никто и никогда не должен узнать.

Мама положила голову Одри на плечо; на смену возбуждению пришла усталость.

Приехав домой, Одри вдруг с ужасом поняла: маме плохо. Ее забывчивость и рассеянность – не просто приметы пожилого возраста или переутомление от работы. У Мэри-Джо деменция. Если бы Одри приезжала домой чаще, она бы наверняка поняла, что потерянные ключи и пропущенные встречи, над которыми мама смеялась по телефону, – не просто забывчивость. Гораздо больше. Зато сейчас она здесь.